— Здоровы же вы спать! — с некоторым раздражением приветствовал его король. — Даже легендарный боевой рог Деимара Основателя не мог вас разбудить!

— Я… — виновато отозвался виконт.

— Некогда! — оборвал Шеллар. — Срывайте дверь, быстро!

— Зачем?

— Только так мы сможем отсюда выбраться. Вы вообще видите, что происходит, или все еще спите на ходу?.. Не теряйте времени, срывайте и кладите на эту балку. Нам надо собраться вместе.

Тормозящий спросонок виконт несколько секунд напряженно хмурился, что-то соображая примерно с той же скоростью, что и Пако, затем до него, видимо, дошло. Рывком сорвав с петель тяжелую прочную дверь, он положил ее одним концом на порог, другим — на балку. Король тем временем проворно, но без лишней суеты добыл откуда-то толстую веревку и обвязал вокруг пояса.

— Откуда у вас веревка? — изумилась Ольга.

— Глупый вопрос, — проворчал король, бросая виконту свободный конец. — Сама ведь рассказала мне свой сон. Я еще досок и лестниц заказал, но их должны были принести только сегодня утром…

— А раньше чего не сказали?

— Ты все равно не удержала бы меня. И теперь твоя очередь помолчать и не отвлекать.

Ольга послушно умолкла, с затаенным страхом наблюдая, как его величество все же выползает на опасную балку. Только теперь ему предстояло пройти не два метра, а всего один-два шага, а дальше — широкий устойчивый мост; и опять же страховка… Только бы не тряхнуло, когда он будет делать эти два шага…

Тряхнуло немного позже — когда король уже перебрался на дверь и почти дошел до порога. Виконт практически поймал его в объятия и тут же торопливо поставил на ноги, словно опасался, как бы чего не подумали.

— А что теперь? — спросил он, непонимающе оглядываясь на шатающиеся стены.

— Быстро обнимитесь и возьмите меня на руки, — потребовала Ольга, в кои-то веки успев сориентироваться быстрее короля. Взлетев над кренящимся полом, она для верности обвила обоих мужчин руками за шеи и, больше не медля, повернула камень в кольце.

Витька честно старался притворяться тряпкой как можно дольше, но задача оказалась не из легких, особенно когда сидишь, а тебя то и дело щупают, и всякий раз неожиданно. Поэтому спалили его почти сразу. Правда, за это время он успел наслушаться очень познавательных разговоров, но толку с того, если поведать об услышанном все равно уже никому не сможет?

Разоблаченный агент послушно открыл глаза и повертел головой, оценивая обстановку. В помещении кроме него было трое — некий господин из руководства, которого почтительно именовали по имени-отчеству, крупный молодец в местных покрышках и безмолвный охранник, до сих пор только молча сопевший за спиной. Первый угрозы не представлял, явно за всю жизнь не держал в руках ничего тяжелее того самого микрофона-конвертора, которым как раз занимался, а вот остальные двое — проблема даже по отдельности. Даже при полной свободе движений, о которой не стоит и мечтать в ближайшие несколько часов, граки заешь этого их Пашу… И фиксаторы на руках и ногах. Ну, если повезет — даже предполагать смешно! — руки освободить можно, а дальше что делать?

На сгиб руки бесшумно присосалась нашлепка. Колоть не стали — рассчитывают, что труп придется предъявлять?

— А теперь мы поговорим, — подал голос старший, установив наконец микрофон. — Раз ты уже пробуешь на прочность фиксаторы, значит, говорить тем более можешь.

— Да могу, не хочу просто, — отозвался Витька.

— Ничего, минут через пять захочешь.

— Не через пять, а через двадцать. — Промолчать он просто не смог. Видимо, начало действовать. — Вот тогда и поговорим.

— Можно и тогда. Но вставать в позу и говорить красиво я бы не советовал. Если ты не понял, речь идет о твоей жизни.

— Врешь, падла, — без особых эмоций отозвался Витька. — Не идет.

— Это почему? — любезно поинтересовался Иван Андреевич.

— Потому что вы меня по-любому грохнете. И тут-то вам и… придет.

— Опять же — почему?

— Потому что я сразу все Максу расскажу.

— Хорошая попытка. Мы еще вернемся к этому нюансу, когда препарат начнет действовать полноценно. А пока, может, ты хочешь сказать что-то еще?

Витьку просто распирало желание рассказать, как он их всех ненавидит и почему именно, но в это время зазвонил коммуникатор у мускулистого Санчеса, и всеобщее внимание переключилось на него.

Крепыш послушал вопли в динамике, потом ответил в том же тоне и некоторое время с кем-то переругивался — видимо, со своим нервным приятелем, который все-таки вляпался в неприятности, хотя и предвидел их. Хоть какая-то польза от придурка Паши.

— Астуриас звонил, — пояснил Санчес, отключившись. — Черт, он был прав. Их засекли еще на подходе. Это первое, и это еще мелочи. А второе — их там ждали пулеметы и артиллерия.