— Но только временно? — уточнил Влад.

— Да… но нет ничего более постоянного, чем временное, — желчно усмехнулся Николя. — Это так заманчиво… как наркотик… затягивает… трудно вернуться в прошлое. Стать прежним. Понимаешь?

— Понимаю, — помедлив, признался Влад и, выдержав минутную паузу, подозрительно спросил: — Но если это все правда, и если ты — не плод моего больного воображения… тогда зачем ты мне помогаешь? Ты ведь меня ненавидишь?

— Хочу доказать, что ненависть не помешает моей лояльности. Я могу быть полезным…. мне нужна твоя помочь, только и всего. Все просто.

— Все просто… — с горечью повторил Влад. — Ладно, я не могу дать тебе ответ прямо сейчас. Мне нужно подумать.

— Думай, согласился невидимый страж. — Я вернусь завтра.

И Влад снова остался наедине с ночью, наполненной хриплым дыханием матросов и солоноватым запахом моря.

Кажется, он все-таки заснул — вернее, задремал, убаюканный неспешным покачиванием волн. Но пробудившее его ярко-синее солнечное утро, к сожалению, не принесло с собой ни желанной прохлады, ни приемлемого выхода из положения. Наблюдая за вялыми сборами своих коллег по несчастью, Влад тоскливо размышлял, что его жизнь становится все более абсурдной и, пожалуй, аскетичной. И если год назад он с ностальгией вспоминал о телевизоре, DVD и прочих достижениях техники, то теперь грезил о нормальной кровати (вместо этой качающейся во все стороны люльки!), сытном обеде (а не водянистой ухе!) и относительной безопасности. Как быстро меняются приоритеты!

— Чего лежишь? — лениво осведомился Костя, потягиваясь всем телом и потирая заспанные глаза. В этот момент он напоминал взъерошенного уличного кота. — Давай, вставай, а то скоро Армен придет тебя будить.

Влад бросил на друга пронизывающий взгляд и, проигнорировав прозвучавшее предостережение, задумчиво спросил:

— Как ты считаешь, свобода дорого стоит?

Костя удивленно покосился на него:

— Вот уж не знаю! А с чего такой странный вопрос?

— И вовсе не странный, учитывая наше положение, — уязвлено заявил Влад, неохотно поднимаясь и приглаживая встрепанную шевелюру. — Мы ведь опять пленники.

— А что, у тебя есть какие-то конкретные предложения? — осторожно поинтересовался Костя.

Влад промолчал, хмуро рассматривая поджарое, загорелое и блестящее от пота тело приятеля, который по-прежнему был облачен в одни лишь старые шорты.

Сказать про Николя? Ага, признаться в окончательном и бесповоротном безумии? Нет уж!

— Я размышляю, — туманно пояснил он, уклоняясь от прямого ответа. — Просто размышляю…

Костя пожал плечами:

— Когда придумаешь, сколько заплатить за свободу и кому — дай знать. Может, купим ее пополам, — он хохотнул и весело добавил: — Пополам-то, наверное, дешевле?

— Мда, — мрачно пробормотал Влад, с отвращением обтирая липкую кожу смоченной в соленой морской воде губкой. — Дешевле…

Впервые в жизни он понял, что испытывают на абстрактном “распутье жизни”. Надо выбирать, и от этого выбора зависит слишком многое…

— Ладно, пошли завтракать, — наконец устало предложил он, вяло кивнув другу. — А то даже этой дурацкой похлебки нам не достанется.

Костя с удивлением и тревогой смотрел на него.

— Что с тобой? Ты какой-то странный…

— Правда? — горько усмехнулся Влад. — А что в этом удивительного? При таких-то обстоятельствах?

— Ну….
– неуверенно протянул Костя. — Ты еще вчера вечером был другим. А сейчас…

— Ладно, — резковато перебил Влад. — Пошли. Все нормально. Нормально…

Нормально? А помнит ли он, что такое «нормально»?

Похлебку разливали в соседней каюте, пропахшей неаппетитными тяжелыми ароматами. Все матросы собрались возле широкого ящика, заставленного плоскими тарелками. В центре импровизированного стола исходило рыбным паром огромное блюдо.

— Не намного лучше зеленых стручков, — мрачно заметил Костя, плюхнувшись на пол возле ящика.

Влад согласно кивнул и, устроившись рядом, рассеянно сказал, наваливая себе сомнительного вида кашицу:

— Свобода есть что хочешь — чего она стоит?

Костя замер с деревянной ложкой в руке:

— Опять ты об этом! К чему ты постоянно клонишь?!

Ответить собеседник не успел. Корабль вдруг сильно качнуло, и пошатнувшийся ящик вывалил на колени Владу пахучую рыбную смесь из ближайших тарелок. Стряхивая с ног липкую кашу, юноша громогласно выругался, однако этот возглас потонул в общем словесном шуме. Казалось, взорвалась звуковая бомба, кричали все, и эти крики перемежались топотом, непонятной возней и глухими ударами.

— Черт… — простонал Влад, потирая ушибленное ящиком колено. Попытался подняться, но растекшаяся по деревянному полу склизкая рыбная лужица превратила каюту в подобие катка, и парень сумел лишь кое-как встать на четвереньки. Задачу осложнил новый толчок, буквально поваливший юношу на живот. Ощущая кожей противные остатки невкусного завтрака, Влад изрыгал сердитые проклятия, не особо стесняясь в выражениях. Вокруг что-то происходило, но что — он понять не мог.

Кто-то потряс его за плечо. Влад торопливо обернулся и встретился с перепуганным взглядом Кости. Скулу последнего теперь украшал солидный кровоподтек, а на щеке пестрела царапина. В каждой руке он держал по кинжалу, один из которых протягивал Владу.