Темно. Но не тихо, значит еще живой, вроде ничего не болит, хотя я лежу, может, просто не понял еще. Надо как-то глаза открыть. Открыл, не больно, но темно. Ага! Значит вот почему темно, что-то было на голове, поднял руку, не больно, протянул к тому, что посчитал головой. Железо! Когда это я успел каску нацепить? Блин, да чего так в ушах то гремит? Сдвинул назад каску, перед глазами земля. А так я в окопе, а где граната? Повернул голову, рядом кто-то лежит на боку. Неужели кого-то все же зацепило? Подполз, вставать, почему-то боялся. Человек был одет, во что-то толстое и длинное, пальто что ли? Какое на хрен пальто - шинель! Откуда?

В голове каша, блин ну ладно книги, кино, но этого быть не может! Не ужели я на войне, на ТОЙ ВОЙНЕ! Блин, это в книгах хорошо, попал и пошел себе гансов валить, да со Сталиным чаи гонять, а мне что делать? Да, во попал, да еще, похоже, прямо во время боя! Думать некогда, надо осмотреться и принять меры. Для начала постараться выжить. Да это вообще-то и основная задача, и самая трудная, если я попал в то место, где был на раскопе, то это сентябрь 1941, и мне амба! Так как вся 235 сд здесь и ляжет. В сентябре они попали в котел, из которого уже не вышли. Изучал, когда деда искал, путь этой дивизии. Да и какой путь-то, по ней прокатилась дивизия СС "Полицай", и восьмая танковая дивизия вермахта. Дальше продолжать?

Так, вроде потише немного стало, надо высунуться и осмотреться. Надо скорей одежду скидывать, а то объясняй потом кто я, и откуда. Посмотрел на лежащего бойца, есть, в желудке теперь пустота, только во рту помойка. Нет еще привычки к покойникам, тем более лежащим по частям. Набрав воздуха в легкие, достал из кармана убитого бойца красноармейскую книжку, раскрыл. Сидоренко Сергей Васильевич, рядовой. 23 года рождения.

Скинул с себя куртку, расстегнул на парне гимнастерку и кое-как, удержавшись от нового приступа тошноты, стал напяливать на себя. Штаны снимать не буду, джинсы от грязи все равно ни на что не похожи, сойдет.

– Братуха прости, так надо! Подхватил его ремень и винтовку, отошел в сторону. И почти сразу полетел от удара в лицо обратно в ту же грязь.

– Ты что сука, спрятаться решил?
– На меня смотрел, какой то злобный карлик, в фуражке и нашивками на рукавах.
– Я тебя прямо здесь кончу, трус!

Я ничего не говорил, только смотрел на дико вращавшего глазами карлика. Роста ниже меня, а я сам то всего метр семьдесят, но по шире меня.

– Никак нет, оглушило меня, пока очухался, тут и вы уже, по роже. Теперь совсем очухался.

Он выхватил у меня из рук винтовку, и махнул пистолетом в сторону.

– А ну вперед, урод, тут таких контуженных, каждый третий. Лапки задрали и к врагу!

– Вы же меня в окопе встретили!

– Я, таких как ты насквозь вижу, пошел вперед говорю.

Ну, чего тут говорить, видно в книгах и фильмах не врали, особисты это что-то! Раз не убили в бою, значит предатель, логика железная!

Выбравшись из траншеи, под редкими взглядами других бойцов побрел в сторону видневшегося блиндажа. Глядя вокруг, видел людей, которым суждено погибнуть. Как мне с таким знанием находиться рядом, но ничем не помочь?

Войдя в блиндаж, увидел командира и бойца с рацией. Командир о чем-то говорил с особистом, у меня за спиной. Я не слышал, я не мог оторвать глаз от радиста. Нет, я никогда не видел даже его фото, но я был уверен, так он был очень похож на мою бабушку! Я чуть не вскрикнул.

– Потемкин, свободен, позову!

– Радист поднялся из-за стола с рацией и вышел. Я хотел поглядеть ему вслед, но этот садюга особист, сильно толкнул меня в спину пистолетом. Ребра отозвались болью.

– Полегче политрук, давай хоть спросим его кто он такой!

– Чего его спрашивать, шпион, трус и предатель!

– Ну а зачем привел тогда? Ты кто?
– Это уже мне.

– Я из первого полка третьей дивизии народного ополчения.
– Этот полк был в составе группировки наших войск, сражавшихся здесь.

– А как ты здесь оказался, вы ведь западнее стояли.

– Так точно, 177 еще держится, а нас разбили. Выходили, кто как сможет. Рвануло что-то рядом, а тут товарищ политрук.

– Сколько лет тебе, выглядишь лет на двадцать?

Командир со знаками различия капитана спрашивал спокойно, особист наливал себе чай.

– Восемнадцать в октябре будет, добровольцем взяли, не хотели сначала, мамка одна, а нас у нее четверо, я самый старший, отец командир, но мы уже похоронку получили на него. Я из дома сбежал. Я по лесу шел, искал хоть кого-нибудь. Когда бомбежка началась, меня бойцы к себе в окоп и стянули! Патроны подавал, а как последнего убило, я его винтовку взял, но выстрелить ни разу не успел. Тут меня по роже и приложили!