– Кто здесь?! Стой! – Тут же послышался из-за кустов строгий голос.

Вожников выпрямился:

– То я. Егор.

– Ах ты ж, Господи… А язм думал – татары! Уже и стрелочку хотел на звук метнуть, да поднять тревогу.

– Это ты поторопился…

Затрещали, зашевелились кусты, и в свете тусклого месяца молодой человек узнал часового.

– Здоров, Онисим. Кто тебя меняет-то?

– Дак Никитка Кривонос, кто ж? Чевой-то долгонько его нету – уж пора бы.

– Какое – пора? Еще только ночь началась, так что служи, Онисим, тащи гарнизонно-караульную службу с достоинством и честью!

Негромко засмеявшись, Вожников похлопал ватажника по плечу и, подумав, зашагал к реке, к ушкуям – где-то там, прямо напротив, ладил шалашик Федька. Пусть уж подвинется, ничего, не на улице же спать – хоть и тепло, да комаров много.

После ухода Вожникова ватажник Онисим Морда спустился к плесу и немного побродил по берегу, прислушиваясь к доносящимся с середины реки звукам – похоже, играла какая-то крупная рыба – стерлядь? осетр?

Ничо! Онисим неожиданно для себя улыбнулся – поедим еще осетров! Лишь бы дьяк не обманул, сполна б рассчитался! А вообще… тут Онисим сник… лучше было бы никуда из Белеозера не уходить, с ватажниками в далекие края не подаваться! Он-то б и не подался, кабы не Ларион Степаныч! Сперва-то, услыхав про то, что ватажники и купец Михайло Острожец собираются в Нижний Новгород, а потом и дальше, дьяк зло прищурился и хотел было – по крайней мере, так показалось Онисиму – дать приказ имать всю ватагу, однако… Однако почти сразу раздумал.

– А пущай себе идут! – сказал. – Острожец тут, в Белеозере, амбары себе купил да двор собрался строить – так что к зиме вернутся.

– Дак, а я-то?.. – несмело спросил парняга. – Мне-то что делать?

– А ты, Онисим – с ними. Поперед всех в пекло не лезь да все запоминай – особливо про новгородца – где, да что, да с кем? После мне все в подробностях доложишь.

Онисим Морда, само собой, погрустнел – не очень-то ему и хотелось в какой-то там набег с ватагой! Это черт-те куда на ладьях-ушкуях грести да с ратными людьми татарскими биться… Господи, уж куда лучше было бы на Белеозере спокойненько кистеньком в темных проулках помахивать. Да, не худо бы. Одначе ж не себе пока хозяин – и не откажешься ведь никак, себе дороже станет!

Вот и подался трусоватый Онисим Морда с ватажниками в далекий поход, в неведомые ордынские земли, что по широкой реке Итиль-Волге. Пока до Нижнего добрались с караванами, пока ушкуи купили, пока то да се. Вроде, тьфу-тьфу-тьфу, и неплохо покуда все складывалось – простившись в Нижнем с купцом, плыли себе и плыли, сами никого не трогали, и к ним никто не приставал – боялись. А ну, пристань-ка – когда оружные – молодец к молодцу – да еще тюфяк-пушка!

Онисим вдруг подумал про купца Острожца – а ведь тот очень даже хитер оказался! Нашел куда ватагу послать, одним махом убивал двух зайцев, то есть какого-то одного, не того, так другого: ежели у ватажки все хорошо пройдет, ежели освободят пленников – так купчина в большом прибытке, нет – тоже не беда, сгинет ватага – туда ей и дорога. Ах, как ловко все рассчитал, пес! Да и старший дьяк от него недалеко ушел, собачина та еще – видать, соглядатаев себе нашел изрядно, так что одного с ватажкой послать – а чего б нет-то?

Походив вдоль берега, Онисим Морда поднялся чуть выше от плеса, присел, прислонился спиной к широкой березе… или к какому иному дереву, не особо-то сейчас было и видно. Кругом стояла полная тишь, если не считать плеска волн да негромкого скворчания сверчков… А вот – забила крылами крупная ночная птица. Филин? Неясыть?

Онисим испуганно перекрестился.

Переночевали, впрочем, справно – никто не напал, да и кто на оружных нападет-то? Видно же сразу – не купцы.

Чугреев все ж предупредил:

– Посматривайте, паситесь! По ордынским землям идем… хучь и по воде – так молвить лучше.

Еще плыли полдня, потом – вот так же, как в прошлый раз – без всяких приключений заночевали, а на следующее утро разделились.

– Мы с Борисовичами в Булгар поплывем, вниз по Итиль-реке, как и плыли, а ты, Егорша, с ушкуем своим скоро повернешь на левую руку – к Жукотину, там река большая…

– Знаю, – кивнул неплохо представлявший себе карту Вожников. – Кама. Знаю. Это нам вверх по течению плыть?

Антип махнул рукой:

– Да недолго, и течение там невеликое – река-то широченная, ух! В Жукотин придете под видом купцов-выкупщиков, Иван вон Карбасов с Линем, – вожак кивнул на ватажников, – там все знают и по-татарски говорить могут. Сведут, с кем надо – вызнаете поточней про того сотника, а потом… Потом недалече, у мыска приметного, встретимся.

Дальше Чугреев не уточнял – и так было ясно, что веселый налет ушкуйников не сулил ничего хорошего бедолаге-сотнику и всем его людям, не считая, конечно, пленников. А вот нечего за счет невольников жировать, рабовладелец чертов! Таких козлов не жаль нисколечко!

Оделись для визита соответствующе, сменив доспехи на армяки, зипуны да кафтаны – будучи за старшего, Егор как раз в кафтане и красовался – темно-голубого немецкого сукна, украшенном витыми серебряными проволочками. Подарок новгородского гостя Михайлы Острожца, щедрости которого, однако, хватило лишь на вожаков, «гражданское платье» остальных ватажников выглядело куда проще: армячки, зипунчики. Хотя армяк – тот же кафтан, только покороче да из более грубой ткани, да и зипун – то же, только без ворота. Если о статусе вещей рассуждать, так кафтан – дорогой пиджак, а армяк с зипуном – джинсовые куртки.