Фрэнк позвонил в звонок.

— Попросите мисс Лэнгтон оказать нам любезность и прийти сюда, — сказал он явившемуся слуге.

Белла беспокойно переводила глаза с Фрэнка на Герберта, стоявшего у окна и повернутого к ней спиной. Молчание обоих мужчин и мрачная напряженность в комнате вселяли в нее ужас и не предвещали ничего хорошего.

— Герберт, что случилось? — воскликнула она. — Что он сказал вам?

Юноша повернулся:

— Только то, что я теперь ничего не смогу сделать в этом мире. Я умру как собака и не увижу больше солнечного света, и голубого неба, и деревьев.

Белла вскрикнула, и потом отчаяние отразилось в ее глазах и слезы побежали по щекам.

— Как вы могли поступить так жестоко? — обратилась она к Фрэнку. — О, Герберт, возможно, это ошибка… Что же делать, мистер Харрелл? Вы можете как-то его спасти?

Она рухнула в кресло и зарыдала. Юноша нежно положил руку ей на плечо:

— Не плачьте, дорогая. В глубине души я все знал, но отказывался верить. В конце концов тут ничего не поделаешь. Я просто должен буду пройти через это, как и все остальные.

— Это так тяжело и бессмысленно, — застонала она. — Это не может быть правдой.

Герберт посмотрел на нее, не ответив, как будто ее муки казались ему любопытным явлением, которое не вызывало у него никаких чувств. Через некоторое время, вздохнув, Белла встала и вытерла глаза.

— Пойдемте, Герберт, — сказала она. — Давайте вернемся к Мэри.

— Вы не возражаете, если я поеду один? Я чувствую, что не могу сейчас ни с кем говорить. Мне хотелось бы немного побыть одному, чтобы обо всем подумать.

— Вы должны поступать так, как считаете нужным, Герберт.

— До свидания, доктор Харрелл. Спасибо вам.

С болью и страданием Белла смотрела, как он уходит. Она, в свою очередь, ощутила в нем нечто странное, поэтому и не осмелилась спорить. Когда он заговорил, в его голосе послышалась такая интонация, которую она никогда раньше не замечала. Но в конце концов, приложив неимоверное усилие, чтобы взять себя в руки, она повернулась к Фрэнку.

— Ну теперь-то вы скажете мне, что делать? — спросила она, пытаясь говорить решительно, как на благотворительных мероприятиях в Теркенбери.

— Во-первых, усвойте тот факт, что сейчас нет причин для сильного беспокойства. Боюсь, не остается никаких сомнений, что туберкулезная гранулема у него есть, но в настоящий момент серьезной угрозы жизни нет. Ему нужен уход и соответствующее лечение… Насколько важны для него деньги, которые он зарабатывает?

— Боюсь, очень важны.

— Он может уехать? Ему следует провести зиму за границей, не только ради климата, но и потому, что смена обстановки отвлечет его.

— О, я бы с радостью за него заплатила, но он и пенни у меня не возьмет. Для него это единственный шанс?

— Не могу сказать наверняка. Человеческий организм — это механизм, который всегда ведет себя вопреки ожиданиям. Порой, даже когда отказывают все органы, каким-то образом жизнь продолжается.

Белла не слушала, потому что ей на ум пришла одна мысль. Она залилась ярким румянцем, но все равно считала, что идея просто отличная. Ее сердце бешено забилось, а лицо озарилось счастьем. Она решительно встала со стула.

— Осмелюсь сказать, я все-таки могу кое-что устроить. Мне надо пойти поговорить с мисс Ли. До свидания.

Она подала Фрэнку руку и оставила его в недоумении по поводу того, что вызвало в ней столь резкую перемену. Уныние растаяло перед чем-то, что преобразило ее, и даже походку сделало стремительной, как у девушки.

— Ну и что же Фрэнк вам сказал? — спросила мисс Ли, поцеловав Беллу.

— Он считает, что у Герберта чахотка и ему следует уехать на зиму за границу.

— Мне очень жаль. Но это возможно?

— Только если я возьму его с собой.

— Моя дорогая, но как же вы сможете это сделать? — воскликнула изумленная мисс Ли.

Белла покраснела:

— Я попрошу его жениться на мне. Сейчас нет никакого смысла изображать скромность и все такое. Это единственный способ спасти его жизнь. И в конце концов, я люблю его больше, чем кто-либо в этом мире. Когда говорила вам месяц назад, что не могу полюбить юношу, который почти годится мне в сыновья, я кривила душой. Тогда я боролась с этим чувством как с чем-то постыдным и нелепым, но я полюбила его в тот самый день, когда впервые увидела.

Лишь предельная серьезность Беллы не позволила мисс Ли, как обычно, произнести какую-нибудь колкость. Она изо всех сил сдерживала улыбку, готовую появиться у нее на губах.