– Ну, да, и что?
– все-таки оторвал голову от подушки Олин.

– А то, что сейчас все в порядке. Мы можем, - Тирин переступил через порог комнаты, - выйти.

– Чудесно, - вяло протянул Олин, затем махнул головой и встал на ноги.
– Да, что это я? Это просто великолепно! Выйдем, наконец, на волю, город глянем.

Мужчина сделал шаг к двери, затем обратил внимание на Селестин, что тоже поднялась с кресла.

– Тебе лучше остаться. Пусть, если что, только нас наказывают.

– Но я не хочу...
– договорить девушка не успела. К ней приблизился Олин и легко подтолкнул назад в кресло.

– Поверь, так будет лучше. Не хочу втравлять тебя в очередные неприятности, - он осторожно поцеловал девушку в лоб.
– Тебе и так от жизни досталось!

Аристократ подхватил свою сумку с несколькими злотыми и вышел за другом. Селестин молча, с непонятной тоской в глазах смотрела ему вслед, затем медленно поднялась и подошла к окну. Вечер обещал быть долгим.

Я уже устала отражать атаки. На смену щиту тьмы пришел общемагический щит, затем я попыталась пойти в контрнаступление. Черное копье, заплетенное на огне (огонь у меня всегда выходил лучше чистого света: видно, последнего во мне ни капли нет, вот и не получается создавать). Но противник с легкостью отбил его и послал свое заклинание. Оно ударилось в мой щит и рассыпалось на искры.

Жаль, только и сам щит не устоял. Я спряталась за какую-то кучу мусора, создавая новый. Из горла вырывалось заклятие пополам с руганью. Мне ведь так и не удалось вычислить противника. Я бросала в него все общенекромантские заклятия, которые знала, вместо того, чтобы использовать узкоспецифическое, направленное на конкретного противника.

Враг все время исчезал из-под моего взгляда, да и под градом, ссыпающихся заклятий было не до игры в гляделки. Единственное, что я заметила - длинная мантия, такая же, как у меня (пришлось надеть перед экзаменом - традиция).

Мне нужно было время. И неожиданно я его получила (летящие навстречу заклятия прекратились). Еще миг и щит надо мной был сплетен. Противник затаился. Я отдышалась и быстро сплела двойника. Вблизи он напоминал тупого зомби (отличие некроманской проекции от обычных иллюзий). Но издалека мог обмануть противника. Да и не знает ведь он меня. Правда же?

Есть! Двойник появился на дороге. Я ждала, откуда ударит противник, но он не спешил.

– Чего же ты ждешь?
– теряя терпение прошипела я, на мгновение забывая, что у мертвяков преотличниший слух.

Секунда, и это пронеслось в моей голове. Я вскочила и поставила щит на отражение42. Справа ударило заклятие. В моего противника - в черную фигуру с лицом, то бишь мордой, которую мне до сих пор не удалось полностью рассмотреть, полетела сила. Впрочем, не впервые за этот поединок. Он должен был ее отбить.

Я усмехнулась, кровоточащей после последнего, зацепившего меня удара, губой. И сплела особое заклятие. Смесь Смерти и Жизни, как бы я ненавидела использовать последнюю. Сил обычно не хватало, но на такой подлый удар...

Тучи мух взвились в воздух. На мгновение они исчезли, покрытые невидимостью, а в следующее - пронзили цель, обхватили ее словно кокон и... В глазах потемнело. Шею пронзила адская боль. Из последних сил я повернула голову и увидела свою собственную, только что сотворенную проекцию. Жесткие пальцы сдавливали мне шею изо всех своих сил... изо всех моих сил...

Я в последний раз вздохнула и...

– Браво! Необычные решения. Что эти смертоносные насекомые - созидательная некромантия, что подчинение чужой проекции. Интересно, но вы настолько увлеклись нападением, что забыли о защите. Так что, в реальной жизни, погибли бы оба, - наставительно комментировал наши с Фредом действия Ристер.

Я молча внимала ему, продолжая массировать пострадавшую шею рукой. Фред - мой недавний противник (кто бы мог подумать!) тоже не прерывал магистра. Только, когда он закончил, спросил.

– Так, когда нам на пересдачу?

– Никогда, - магистр потряс нашими книжками с поставленными балами.
– Экзамен вы сдали. Но если еще раз прикоснетесь к книгам по древней некромантии, так легко вы не отделаетесь!

Дорога до жилой башни была недолгой, но запоминающейся. Каждый комар так и норовил укусить мою, и без того истерзанную, шею. А, когда мы дошли до ливандра, листья которого, по непонятной до конца причине, всегда привлекали этих кровопийц, стало хуже всего.