Кадр за кадром. Войны кончаются, не успев начаться, нo жертв не меньше. Изобретения устаревают, не успев внедриться, нo воздух не чище. Новые законы влекут за собой новые беззакония, а старые преступления становятся новой нормой. Дети убивают родителей. Родители насилуют детей. Власть тьмы. Тьма власти. Рагнарек, рок богов.

Нина Васильевна и Алеко прощаются с Норой (позже они обопрутся друг на друга, как два костыля, и Каин будет плясать на их невеселой свадьбе).

В Москве Нора и Володя мобилизуют мечтателей, забавлявшихся ролевыми играми. Сила их воображения, добро их любви должны изменить мир к лучшему. Но ролевики спорят друг с другом, что такое «к лучшему», и, в конце концов, ссорятся между собой и разбредаются по тусовкам.

Хозяин с Хозяйкой, отложив гитары, собирают дома, в Хайфе, новый ковчег — тех, кто желает что-то сделать для спасения будущего от распада. Росси учит их тайному надмирному знанию. За пять лет занятий они понимают только одно: никакое тайное надмирное знание не сделает больше, чем простая молитва. И они откладывают записи в ящик, достают еврейские молитвенники и начинают изучать Тору. С лица Росси исчезает сардоническая усмешка. Он надевает кипу (и не снимает ее даже здесь, в Очене).

Нора мирится с Киршфельдами, дописывает «Марусю», нo по издательствам не ходит — все время тратится на работу с людьми, на ненавязчивые разговоры по душам, после которых люди уходят домой чище и светлее. Тем не менее, «Марусю» издают (я ей подыграл). Про Йашкну она почти ничего не пишет — таков уговор. (Ей разрешено описать двадцать восемь дней). Володя уходит из «Палтека» и колесит по белу свету с Норой. «Палтек» ищет себе другого системного администратора: им становится Феликс Маскиль, закодировавший себя от пьянства и прошедший курсы переквалификации в колледже.

Хайчик Рахамимов, стажируясь в одной из больниц Сан-Франциско, испытывает на себе превратности личной жизни, без памяти влюбившись в Дину Кросс; впоследствии темой исследования он выбирает проблему бесплодия транссексуалок.

Рождается Маргарита-Марго, как две капли воды похожая на тетю Марту в детстве. Володя попадает под обстрел недалеко от Газы, нo чудом остается в живых (все — чудом). Невидимые никому, кромe видеокамеры, на могиле Ярхибдемы, внука Лилит, со всего мира собираются домовые, эльфы, джинны и феи: последние шитхи, оставшиеся в живых. Обратив бледные лица в небо, к сияющему Ераху, они стоят в последней безмолвной мольбе, обращенной неведомо к кому.

…И вдруг с дивана срывается Марек и кричит:

— Да прекратите вы эту тягомотину показывать!

Нора глядит на него изумленно и обиженно:

— Это не тягомотина, Марек. Это жизнь наша.

— Нет! — повторяет Марек, — это — тягомотина! Это ваш взгляд на жизнь, вы устали, нo ведь жизнь многопланова! Откуда вы знаете, может быть, только вашими усилиями оно и продержалось до сих пор! Почему, скажите, вo всем надо видеть только отрицательную сторону?

— А где положительная? — грустно вопрошает Володя, прижимая к себе Нору. — Понимаешь, Марек, тебя там пять лет не было. Нам виднее.

Марек качает головой.

— Сударь мой Владимир, я ведь не спорю: вам, изнутри, виднее. Информацию я всю уже получил, так как имел честь наблюдать творческий процесс господина Иермета. Но именно снаружи я, как объективный наблюдатель, говорю вам: не все потеряно! Не расстраивайтесь! Мне все нравится!

Нора по-особенному смотрит на него:

— Все нравится?

— А как же иначе, Норушка? Молю тебя, не считай, что ты мне изменила, или сделала что-либо предосудительное. Кто, думаешь, подсказал пану литератору этот поворот событий?

— Но…

— Нет, Норушка. Я тебя боготворю, нo я — герой не твоего романа. Господин Иермет работает на стыке жанров, и я отношусь, скорее, к эпической фантазии. Мне к лицу взрывать чудовищ и жениться на зачарованных принцессах. Я, собственно, уже подобрал себе подходящую принцессу в одном романе… может, ты читала, есть такие два соавтора под одним псевдонимом… впрочем, неважно. Будь спокойна, родная моя.

Мы долго молчим. Руэл-Каин перематывает пленку, складывает аппаратуру и выходит на террасу любоваться морем. Ему интересно.

— Может, займемся все-таки делом? — говорит, наконец, моя жена.

Все на нее смотрят. Она продолжает:

— Мы убедились, что, не нарушая правил, Землю не спасешь. Так давайте, определимся, что мы хотим.

— Спасти Землю! — говорю я, как дурак.

— Хорошо, — кивает головой Тшаен. — А книжка?

— Да кому она к гадам подводным нужна?

— Плохо, — говорит она. — Ты — автор, и на тебе лежит ответственность за героев. Но ведь за всю книгу тоже отвечаешь ты! Значит, перед тобой стоит более сложная задача: ты должен дописать ее так, чтобы все было хорошо, нo осталось интересным.