Но выйти из дома им так и не удалось, потому что на лестнице они столкнулись с матерью семейства Елизаветой Петровной, статной дамой сорока лет, ведущей дочерей пить кофе.

– Вы кто! – заинтересовалась мать князем и ухватила его под локоть.

Портрет, как-то сам по себе отлепился от лица Мышкина и, ойкая, постучал по ступенькам вниз.

Ганя побежал за ним.

– Я князь Мышкин, – обрадовано ответил князь, потирая пунцовое ухо.

– А я Елизавета Прокофьевна, тоже урожденная Мышкина, – не менее радостно воскликнула добрая женщина и показала на дочерей, – А это мои белочки. Александра, Аделаида и Аглая. Все на «А». Это Иван Федорович придумал, что бы в инициалах не путаться. Пойдемте, милейший, кофеем побалуемся, и вы нам про житье ваше скорбное расскажете.

– А вы дальний родственник? – бесцеремонно поинтересовалась Аглая, тыкая пальцем в мышкинский магнитофон, – Что за музыка?

– Очень дальний, – сознался тот, – Дальше некуда. Только что из Швейцарии. А музыка – это танцевальная. Я когда здоровый был, ее все слушали. Хаус.

– Видно, давно это было, хаус – это средневековье, но мне тоже нравится, я девушка романтичная, мне все необычное нравится, в стиле ретро, – сказала девушка, уже гораздо внимательнее приглядываясь к князю.

– Ну, пошли, – потянула всех в столовую мамаша.

Они расположились в зимнем саду на втором этаже за большим, круглым столом.

– Так родственничек, продолжим знакомиться. Небось, наркоман? – продолжила расспросы генеральша, – У нас, у Мышкиных все наркоманы. Вот мой дядька – Полуэкт Вениаминович, с утра до поздней ночи жрал колеса, пока не сдох окончательно. А моя двоюродная бабка была морофетчица. Правда, она и сейчас жива и здорова. Ей триста лет. Таковы парадоксы природы семейства Мышкиных.

– Нет, я таблетки не люблю, я ими давлюсь, – горестно посетовал князь, – Мне больше нравится рыбок разводить. Они бывают синенькие и красненькие. Так что в наркотиках, я совсем не нуждаюсь. Я и без них нахожу жизнь достаточно живописной. У меня и справка есть.

– Какой вы искренний человек, – восхитилась младшая дочь Аглая, – как пожарный.

Тут в сад вошел генерал и Ганя с портретом под мышкой.

– Так, девочки! – закричал Иван Федорович, – Князя мучить вопросами не будем. Пусть лучше князь вам какую-нибудь моральную историю расскажет. Из своей инвалютной жизни. А потом его к Гане отпустите. Я всех родственно лобызаю и удаляюсь по делам службы.

– До свидания, Ванюшка! – попрощалась с ним Елизавета Прокофьевна.

– До свиданья, папулька! – поддержали ее дочери.

Когда за генералом захлопнулась дверь, дамы усадили Мышкина прямо в пеленке за стол и начали расспрашивать: – Князь, ну расскажите нам что-нибудь! Ну, расскажите!

– Хорошо, я расскажу вам безумно печальную историю о судьбе и трагедии девушки Марии, которая потрясла меня до самого основания моей души. Рядом с нашей клиникой было один банк и в нем работала кассиром Мария…

За банковской стойкой сидит Мария.

Мышкин: …И была она очень веселая…

Мария фломастером рисует на сотенных долларовых банкнотах усы президентам.

Мышкин: …И добрая…..

Мария кидает из окна банка двум бомжам пачку денег. Схватив деньги они убегают и за углом, один бомж бьет другого по голове молотком и пачку забирает себе. Счастливая Мария стоит у окна и мечтательно смотрит на тучи.

Мышкин: …И детей любила…

Мария делает из денег самолетики и кидает их из окна. Самолетики летят. Дети внизу их ловят и радуются.

Мышкин:…Но появились у Марии враги, наговорили про нее всякого владельцу банка и тот перевел ее на кухню…