— Зачем бы им это делать? Судя по тому, что я видела, этот комплекс очень больших размеров. Зачем вдруг оставлять его?

— Я бы осмелился предположить, что виной тому — ты.

Я подняла бровь:

— Потому что сбежала?

Он кивнул.

— Очевидно, для них не секрет, кто ты такая. О твоей связи с Управлением они смогли бы узнать только от своего человека, внедренного в его ряды. Учитывая, что случилось с научно-исследовательским центром «Геновев», учитывая твою причастность к этому, они могли заблаговременно разработать план эвакуации этого места.

— Как бы они узнали о моей причастности к «Геновев»?

— Не забывай, разум Талона был частично выжжен. Кто бы ни сделал это, он в первую очередь скрупулезно перешерстил все его воспоминания и мыслительный центр [12] лишь для того, чтобы проверить, что произошло. — Куинн нерешительно умолк. — По крайней мере, это то, что сделал бы я.

У меня по спине пробежал легкий озноб. Я даже думать не хотела о существование некой разновидности телепатической силы, способной выжигать все мысли и воспоминания. И, конечно же, мне не хотелось вдаваться в раздумья на счет того, что этотвампир мог бы сделать подобное с той же легкостью, что и дышит.

— Если это место было покинуто, и нам не оставили ни каких зацепок, — у нас могут уйти годы, чтобы вновь напасть на след. — А я чувствовала, что мне не «по карману» подобная роскошь.

— Если уходили второпях, то есть шанс, что они что-нибудь да позабыли. — Куинн взглянул на часы. — У нас есть пять минут, прежде чем мы должны будем проникнуть на территорию.

— Тогда я воспользуюсь ими для отдыха.

Я опустилась на ближайшую корягу. Куинн сел рядом со мной, так близко, что я смогла ощутить исходящее от него тепло, но не настолько, чтобы мы смогли соприкоснуться.

Я противилась желанию пошевелиться — пододвинуться поближе, чтобы мы могли соприкоснуться, или же наоборот, отодвинуться подальше, чтобы его близость не будоражила мне душу, — и, не отрываясь, смотрела на забор, а не на сводящее с ума тело, находящееся в тесной близости от меня.

— Я сильно сомневаюсь, чтобы они оставили это место неохраняемым. Даже, несмотря на то, что мы ничего не можем ощутить отсюда.

— Возможно.

Он даже не глянул на меня, но напряженность, казалось, струится между нами, и она была сильна, как никогда раньше. Часть меня хотела окунуться в нее, чтобы затеряться в глубинах ее жара и никогда не всплывать на поверхность.

Умалишенная — вот кто я.

Или же, это просто что-то вроде желания вкусить запретного плода? Что-то вроде шоколада, который Роан прятал от меня, когда я была прыщавым подростком? И здесь то же самое. Я сердцем чуяла, что ситуация повторяется, но все равно хотела этого, даже зная, что добром для меня это не закончится.

Я скрестила на груди руки, словно спасаясь от холода. Но холоду ночи не грозило пробрать меня до костей, и развеять тепло, исходящее от Куинна.

— Ну и о чем, мы собираемся поболтать, чтобы скоротать наши пять минут?

Это было приглашением перевести разговор на более личностный уровень, на тот самый уровень, который он вряд ли заслужил — и я была в этом всецело уверена. Как ни крути, но если он намерен участвовать в этом расследование в течение длительного времени, то нам все равно предстоит поговорить, рано или поздно.

— Как насчет того, чтобы обсудить ошибки?

— В зависимости от того, чьиошибки мы станем обсуждать, — ответила я.

— Думаю, нам следует начать с моих. — Встретившись со мной взглядом, он не позволял мне отвести глаз; его глаза были темными омутами, в которых я могла бы с легкостью утонуть. — На счет моего отказа с тобой встречаться… Это было ошибкой.

О-о, здорово! Как же мне не хватало этогопризнания сейчас, когда я разрывалась на части между желанием познать, что существует между нами, и пониманием того, что пойти на это может быть большой ошибкой, просто потому что ничто не вечно под луной. Мне не хотелось в конечном итоге оказаться очередным вервольфом, причинившем ему боль.

— И чем же вызван этот внезапный приступ благородства? — Я сама была чертовски удивлена своим тоном. Но как показали недавние события, по сути, это он бросил меня, и как минимум заслужил пару резких слов.

— Много чем…

— Например? — я перебила его. — Быть может, ты обнаружил, что секс стал немного более затратным занятием, после того, как разрушил жизнь своей невесты? — Это было крайне злобное замечание. Может, в моем голосе и не слышалось раздражения, но оно глубоко и прочно обосновалось во мне.