Несколько раз медведица упоминала волков, но сам Фаолан никогда их не видел, если не считать Звездного Волка на небе. Поэтому о настоящих своих сородичах он имел очень смутное представление. Мысли о волках его не тревожили, потому что, глядя в золотистые глаза Гром-Сердца, он понимал, что больше ему никто не нужен. Эти глаза были для него целой вселенной, законченной и совершенной.

Тогда же они в последний раз провели вечер в берлоге у реки и на следующее утро, еще до зари, начали путь к горам Далеко-Далеко, к зимней берлоге.

К выбору места для спячки Гром-Сердце подходила очень тщательно. Большинство медведей-гризли обычно рыли норы среди корней больших деревьев. Но в этой местности деревья были редки, да и росли преимущественно в низинах. Если зайти повыше, туда, где леса уже нет, можно было обнаружить естественные каменные пещеры и даже настоящие туннели в тех местах, где некогда текла лава. И, что самое важное, в горах снег выпадал раньше, а это значило, что берлога покрывалась более толстым его слоем.

К середине утра они пересекли широкий луг, и Гром-Сердце прокладывала путь по длинному склону среди низкого папоротника и крапивы. Деревья вокруг уже почти не росли, воздух становился реже, и передвигаться было все труднее. Гром-Сердце устало пыхтела, но Фаолан выглядел совершенно бодрым. Его грудь заметно расширилась, и медведица предположила, что это из-за прыжков, которыми он так увлекался. Трудно было представить, что каких-то четыре месяца назад он был крохотным, жалобно скулившим щенком, барахтавшимся в грязи и беспомощно размахивавшим кривой лапкой. Вот он умчался вперед, уже успел найти сурка и быстро с ним расправиться, одна только мордочка Фаолана все еще была перепачкана кровью.

Гром-Сердце настаивала, чтобы он всегда съедал печень, потому что это самый питательный орган, от которого можно быстрее растолстеть. Она так и не избавилась от беспокойства по поводу его роста и еще не была готова к тому, чтобы предупредить о предстоящей спячке. «Не сейчас… не сейчас», – повторяла она себе.

Дни уже значительно сократились, и, когда косые лучи послеполуденного солнца осветили невысокую траву вдоль склона, Гром-Сердце решила, что лучше места для зимней берлоги не найти.

Копать они начали у скалистого выступа. Лапы медведицы были гораздо больше лап Фаолана, но волчонок крепко упирался в землю задними ногами с четырьмя острыми когтями на каждой, а передними, на которых было по пять когтей, ловко рыл. Пятый коготь был явно меньше, и Гром-Сердце однажды задумалась, что можно делать таким когтем. Оказалось, что он очень удобен, чтобы рыть землю.

Немного поработав, медведица и волчонок наткнулись на что-то твердое. Фаолан в удивлении остановился, а Гром-Сердце оживилась и даже заворчала от удовольствия. Она уже слышала подобный звук – где-то внизу пустота!

Под ними оказался лавовый поток с естественным туннелем, образовавшимся, когда лава вытекала из ныне потухшего вулкана на северо-западе. Чуть в стороне и повыше от него располагалась пещерка, в которой должно сохраняться тепло и которая должна остаться сухой, даже если вдруг в туннель попадет вода.

– Прекрасное место, – сказала медведица, оглядевшись. – Просто идеальное.

– Идеальное для зимы? – спросил Фаолан, впервые заподозрив, что Гром-Сердце что-то недоговаривает.

Медведица окинула его серьезным взглядом:

– Я должна кое-что объяснить тебе, малыш.

Фаолан почувствовал, как внутри него что-то неприятно зашевелилось. «Пожалуйста, только не о волках. Не о волках!» – мысленно умолял он.

– Я не знаю, как поступают волки, но медведи на зиму впадают в спячку. Наше сердце начинает биться медленнее – всего лишь несколько ударов, когда раньше их бывало много.

– И мое тоже! Мое тоже! – залаял Фаолан, хотя как раз сейчас его сердце стучало как сумасшедшее.

– Нет, Фаолан, твое сердце так не делает.

– Но я ведь такой же, как ты, Гром-Сердце.

– Нет, не такой же. Я подозреваю, что ты не будешь спать так же крепко, как я.

– Я постараюсь. Обещаю!

– Можешь стараться сколько угодно. Но только у тебя не получится. Наверное, тебе здесь будет очень скучно. – Она внимательно оглядела туннель.

– Нет, вовсе нет! Скучно не будет. Мне нравится смотреть, как ты спишь.

Гром-Сердце подняла лапу, призывая его помолчать:

– Не перебивай. Ты уже большой. Ты проголодаешься. Если тебе станет скучно и ты проголодаешься, я разрешаю тебе выходить. Здесь водится много снежных кроликов. Они не впадают в спячку, я это точно знаю.

Фаолан вдруг насторожился, в голосе его почувствовалось возмущение:

– Ты же не хочешь сказать, что они моя родня? Что я должен с ними играть?

– Фаолан! – прорычала Гром-Сердце, да так, что стены лавового туннеля содрогнулись. – Не глупи. Я говорю, что ты можешь выходить, охотиться на кроликов и есть их. Зачем с ними играть?