Я уже было повернулся, чтобы уйти, но вдруг — увидел.

Это не было мазней. Там, на холсте, с высоких гор падали вниз водопады. Величественные, огромные водопады, в которые превращались горные реки. Казалось, что от полотна исходит шум воды, грохот бесконечно ударяющихся о камни потоков. Словно наполовину созданная картина уже начинала жить своей жизнью, вибрировала под кисточкой, наносящей все новые и новые мазки.

Как?! Как мальчишке удалось добиться такого эффекта?

Я стоял пораженный.

— Вам нравится?

— Что? — очнулся я.

— Вам нравится моя картина? — переспросил мальчишка. — Это водопады Небесной страны.

Так началось наше с Валеркой знакомство.

Загородный дом, в котором жил мой друг, был действительно старым. Громко скрипнули входные металлические ворота. Мне всегда казалось, что Сергей нарочно не смазывает петли, чтобы скрип придавал усадьбе определенный шарм.

— Что это ты мне сегодня притащил, Серж? — спросил Сергей, встретивший меня во дворе, шутливо раскрыв объятия.

Мы с ним тезки, поэтому с самого детства, чтобы отличаться, он был просто Сережка, а я Серж. И легко догадаться, кто мне придумал такое имя.

— Да вот, хочу, чтобы ты кое на что взглянул, — я сходу раскрыл папку, решив воспользоваться ярким дневным светом, смягченным лишь кронами яблонь.

Собираясь к старому другу, я захватил с собой один из Валеркиных эскизов. Сергей был реставратором и кое-что в живописи понимал. Как и я, впрочем.

Он бросил заинтересованный взгляд на рисунок и замер.

— Откуда ты взял ЭТО? Кто художник?

— Ты не поверишь, — ответил я, — обыкновенный мальчишка.

— Твой ученик? — Сережка жадно схватил альбомный листок.

— К сожалению, нет.

— Тогда предложи ему! Тащи в свою школу! Обязательно. Не упускай такой талант!

— Думаешь, я не предлагал? Да тысячу раз уже. Он отказывается.

— Как?! Почему?

— Долго объяснять…

Да я и не знал, как рассказать Сергею то, что сам понимал очень смутно. Если вообще понимал. Как Валерка ежедневно стоит на Замковой Горе и одержимо рисует свои эскизы. Один за другим. Каждый день. Всегда только на этом месте.

Как я каждый день, возвращаясь домой, останавливаю машину и выхожу ими любоваться. Альбомные листы торчат из его школьной сумки. Свежие работы, с еще не высохшей краской, разложены вокруг на камнях.

И на всех изображены водопады Небесной страны.

Холст с картиной у мальчика был только один. Валерка время от времени доставал его, раскрывал затрепанную обертку, тщательно устанавливал на мольберте и, сверяясь с эскизами, пытался добавлять к пейзажу что-то, ведомое лишь ему одному. В эти минуты я предпочитал не мешать.

Но когда он прерывал работу, я расспрашивал.

«Почему ты рисуешь только здесь? Почему не хочешь ходить заниматься ко мне в школу?»

«Вы не понимаете, я не могу… У меня не получится рисовать в другом месте. Ведь это его сны».

«Кого? Какие сны? Это ты не понимаешь, какой у тебя талант. Ты обязательно должен учиться дальше».

«Я не могу! Не могу».

«Валера, я должен поговорить с твоими родителями».

Валерка тогда опять прикусывал губу и чуть не плакал.

«Пожалуйста, не надо. Они и так думают, что я учусь в художественной школе. А я должен здесь… Рисовать… Я должен успеть, понимаете? Мне обязательно надо успеть нарисовать так, чтобы получилось очень похоже».

Мы с Сергеем прошли внутрь, в кухню — собирался дождь.

Теперь я смотрел в сад через большое окно. Сад был такой же старый, как и дом. Холодный ветер шелестел в траве, качал ветви яблонь, сдувал начинающую желтеть листву, подхватывал ее и, играючи, проносил сквозь решетку ограды. Ворота ворчливо скрипели. Небо потемнело в ожидании ненастья. На стекло упали первые тяжелые дождевые капли.

Я вдруг представил, как на Замковой Горе под дождем стоит и мокнет мальчишка, который хочет успеть нарисовать свою картину. В это время он всегда бывал там. Я подумал, что Валерка упрямый и ни за что не уйдет.

Друг заварил чай, накрыл старинный никелированный чайничек смешной лоскутной куклой. Тикали ходики.

К их звуку все громче примешивался шум дождя — и вдруг совсем заглушил. Я взглянул: ливень рухнул с небес сплошной стеной. Лужайка перед домом через пару минут стала похожа на рисовую плантацию.

— Серж, ты куда?

— Извини, мне надо срочно уехать.

— А чай?..

— Точно! Чай! — я сбегал к автомобилю и принес термос, оставляя мокрые следы на полу: — Давай сюда!

Дождь неистово барабанил по крыше, скрывал мчащиеся навстречу машины, размазывая свет их фар в подобие импрессионистских мазков Ренуара. Дорога петляла. В потоках воды я не сразу заметил одинокого Валерку, все так же стоящего возле мольберта.