Тем временем, Бьякуя, сумев заполучить кратковременное преимущество, ожидаемо не смог удержаться от очередного высокопарного заявления.

– Обычно, в бою я не руководствуюсь эмоциями, - сообщил Кучики, зажимая изувеченной рукою пробитый бок, и поворачиваясь к Ичиго, припавшему на одно колено.
– Но знаешь, в твоем случае сегодня я все-таки сделаю исключение. И убью тебя с удовольствием! Бьякурай!

Сдвоенный удар цзянь-гоу разбил молнию в искрящуюся пыль, но заблокировать еще и атаку двух катан, направленную сзади, Куросаки попросту не успевал, хотя и знал о ней, благодаря мне. Спину пронзила острая вспышка боли, а по хребту побежали теплые капли, но все, что я могла сделать в такой ситуации - лишь громко выругаться. А рыжий, слегка пошатнувшись, уже бросился вперед, пытаясь достать Бьякую своими крючьями, но капитан легко разорвал дистанцию.

– Хадо номер семьдесят три! Соурен Сокацуй!

Хренануло знатно. Несмотря на то, что Ичи в последний момент успел нырнуть в сюмпо, боль в моей левой ноге ясно засвидетельствовала, что и на этот раз отделаться лишь легким испугом у нас не получилось. Проклятые магические оковы не давали мне вырваться, и оставалось только гадать, когда же Бьякуя сообразит, что стрелять по неподвижной мишени куда удобнее и эффективнее. Но, хвала Вишну, все текущие помыслы капитана были заняты исключительно Куросаки. Впрочем, хорошего на самом деле было немного. Хоть Кучики и находился уже на грани, но чтобы доколошматить Ичи сил у него еще вполне хватало.

– Хадо номер двенадцать! Фушиби! Фушиби! Фушиби!

Череда последовательных взрывов окончательно заволокла все вокруг пылью и дымом. В воздухе замелькали новые катаны, и на моем теле стали открываться свежие раны. Кучики тоже умел анализировать и находить слабости врага.

– Вот поэтому наглый выскочка никогда и не сможет сравниться с настоящим шинигами!

Капитан победно воздел руку, указывая на Ичиго, каким-то чудом все еще державшегося на ногах. Взгляд Куросаки был расфокусированным, и я поняла, что это конец...

– Хадо но...

– НЕЕЕТ!!!

Тварь! Ублюдок!! Скотина породистая!!! Нет уж! Я не сдохну так просто только потому, что какой-то хлыщ жаждет убить сопляка Ичи-куна! Только не теперь, почувствовав вкус прежней жизни! Поверив, что смогу обрести нормальное существование после столетий в адской пропасти! Только не так! Только не сейчас!!!

Золотистые блоки дрогнули и, покрывшись сетью трещин, шумно разлетелись на тысячи осколков. Новая дикая сила, накатывающаяся откуда-то изнутри чудовищными волнами, стремительно поглощала меня, даруя необычайную легкость. Я ощутила, как вытекшая кровь бежит обратно по моей коже, стремясь вернуться в зарастающие раны, и уже не испытала удивления. Спустя еще секунду истошно взревел Куросаки. Его лицо сплошным покровом затянула белая масса, на глазах принимавшая форму вытянутой костяной маски. А Бьякуя, шарахнувшийся прочь от рыжего, наконец-то, обернулся ко мне. И замер, не в силах пошевелиться...

Со стороны все это, наверное, и вправду выглядело зрелищно. Мой облик постепенно менялся, возвращаясь к тому устрашающему виду, в котором я когда-то впервые осознала себя во внутреннем духовном мире Ичиго. Потемневшая кожа, осветленные волосы и глаза цвета расплавленного золота с угольно-черными крапинками зрачков. А еще я чувствовала, что это не просто открылся некий скрытый резерв моей нынешней сущности. Вот это и была сама моя нынешняя суть, та самая, что периодически прорывалась наружу подспудными желаниями и кровожадными инстинктами, сдерживать которые я, кстати, сейчас не собиралась!

Сделать сюмпо, прежде чем Кучики успел что-либо предпринять, получилось настолько легко и просто, как будто раньше мне приходилось во время этого "прыжка" пробираться через густой кисель, а теперь кто-то попросту его убрал. Цзяни с силой вошли в плечи капитана, ломая обе ключицы и заставляя руки обвиснуть вдоль тела парой безвольных плетей. Подсечка сбила Бьякую с ног, повалив на колени, а я уже оказалась у него за спиной, накидывая шелковые ленты двойной петлей на шею противника. Резкое движение, и командир шестого отряда надсадно захрипел, бессильно выкатив глаза и тщетно пытаясь поднять парализованные руки.

Еще больше, чем увидеть последний вздох этого ублюдка, мне хотелось лишь вцепиться ему зубами в шею, чтобы почувствовать вкус "благородной крови истинного шинигами". И будучи не в силах сдерживаться, я стала нагибаться, одновременно чувствуя, как мои ощерившиеся зубы уже вытягиваются и принимают форму жутких клыков.

– Цуруги! Хватит! Он проиграл!

Прости, Ичи, но не сегодня! Я вырву кадык этой сволочи, а слова и просьбы меня уже не остановят! Это будет его платой. Платой за мой страх!

– Цуруги! Ты слышишь меня?!

Слышу, слышу... Мои клыки коснулись снежно-бледной кожи Бьякуи, легко прокалывая ее и погружаясь в плоть.

– Хватит! Не надо!!!

Боль затопила мое сознание, ослепляя и парализуя волю. Ощущение было такое, как будто кто-то заскорузлыми пальцами сдирал мне кожу с лица живьем. Невольно оторвавшись от вожделенной шеи Кучики, я захлебнулась беззвучным криком.

Сорванная маска упала на землю с негромким стуком, и черный купол вокруг, будто бы дожидавшийся этого звука, начал медленно рушиться. Изогнутое лезвие цзянь-гоу, касавшееся моего подбородка, было невероятно холодным. В отличие от обжигающего взгляда Ичиго устремленного мне в глаза.