— Ты не предал Кристину. Той ночью судьба поступила очень жестоко, но ты не мог этого изменить. И я не думаю, что женщина, которая освещает тебя своей любовью с портрета, хотела бы, чтобы всю оставшуюся жизнь ты провел под гнетом вины. — Джина проглотила подступающие к горлу слезы. — Я думаю, Кристина хотела бы, чтобы ты снова был счастлив.

Она ждала, что Ланзо ответит, что не может быть счастливым, поэтому удивилась, когда он снова обнял ее.

— Ты такая мудрая, cara,— проговорил он. — Я так долго не решался признаться себе в этом. Я знаю, что Кристина не хотела бы, чтобы я вечно страдал, но я использовал это обещание как защиту. Я не хотел снова испытывать ту боль, поэтому я прикрывался своей клятвой, чтобы больше не влюбляться. Но больше я не могу этого делать. Я люблю тебя, Джина, всем сердцем и душой.

Она молча смотрела на него, боясь поверить в эти слова. Она видела, как он смотрит на Эндриа, и молилась, чтобы он когда-нибудь так посмотрел на нее. Сердце подсказывало, что ее самая заветная мечта исполнялась, но она не могла поверить тому, что видели ее глаза, затуманенные слезами.

— Если это правда, то ты не можешь быть счастлив, любя меня, если считаешь, что ты предал Кристину, — прошептала она.

Ланзо улыбнулся и пальцами вытер слезы на ее щеках:

— Это, правда, и любовь к тебе делает меня счастливейшим человеком на свете. — Он оглядел сад, который создавался как мемориал женщины, которая стала его первой любовью. Он всегда будет хранить особые воспоминания о Кристине, но Джина научила его снова любить. Она подарила ему дочь и будущее, которое он хотел разделить с ней. Сердце переполнялось любовью к ней. — Ты моя жизнь, Джина, — прошептал он. — Ты и Эндриа — мои главные причины, чтобы жить, и я больше не буду рисковать своей жизнью.

Джина улыбнулась, стараясь скрыть бурлящую в ней радость:

— То есть ты бросишь прыжки с парашютом и гонки на катерах? — Трудно поверить, что такой сорвиголова может вести тихий образ жизни. — Как же ты будешь удовлетворять свою потребность в риске?

— Для выплеска адреналина мне нужна только ты, cara.

— Ланзо...

Он накрыл ее губы мягким поцелуем, но она хотела большего, хотела страсти, которая всегда присутствовала в их отношениях.

— Ты можешь кое-что для меня сделать. Выходи за меня замуж, любовь моя. И не ради Эндриа или по какой-то другой причине, а потому, что ты — любовь моей жизни, и я хочу провести остаток своей жизни с тобой, делая тебя счастливой. — Он провел пальцем по шраму на ее щеке. — Ты заслуживаешь счастья, Джина, и я обещаю, что никогда не сделаю тебе больно.

Он был совсем не похож на ее первого мужа, и она всегда знала это.

— Однажды ты сделал мне больно, — призналась Джина. — Я влюбилась в тебя, когда мне было восемнадцать, а ты разбил мне сердце. А потом ты сделал мне еще больнее, когда уехал и забыл обо мне.

Он покачал головой:

— Я никогда не забывал тебя. Многие годы я приезжал в Пул, не зная, что подсознательно ищу девушку с застенчивой улыбкой. И когда мы, наконец, встретились, я не сразу понял, что красивая, элегантная Джиневра Бейли — это моя Джина.

— Твоя Джина? — переспросила она.

Он кивнул:

— Я начал влюбляться в тебя десять лет назад, но понял, что ты угроза для моего сердца, и сбежал. Я боялся любить тебя. Но больше не боюсь.

Он погладил ее волосы, и Джина с удивлением заметила нерешительность в его глазах.

— Я был бы не против узнать, что девушка, которая любила меня десять лет назад, чувствует ко мне сейчас.

Она снова улыбнулась:

— Она все еще любит тебя. И никогда не переставала любить.

— И ты будешь моей женой и останешься со мной навсегда?

— Да, — искренне пообещала она.

Он поцеловал ее сначала нежно, а когда страсть захлестнула его, с жадностью. Его руки гладили ее тело, а язык проник в ее рот, и Джина задрожала.

Она улыбнулась, когда он снял с нее футболку, расстегнул бюстгальтер, обнажив грудь, и стянул джинсы с бедер. Ланзо встал на колени, чтобы снять с нее трусики, и начал ласкать ее с бесконечной заботой и нежностью, пока она не стала умолять его заняться с ней любовью.

— Телом и душой, — заверил ее он, снимая свою собственную одежду и опускаясь на ромашковую лужайку, которая окутала их своим сладким ароматом.

Он вошел в нее медленно, боясь, что может причинить ей боль, но она с готовностью приняла его и приподняла бедра, наслаждаясь каждым его движением, пока они больше не смогли сдерживаться.

— Я люблю тебя, Джина, и всегда буду любить, — простонал Ланзо.

Она поймала его голову руками и прижалась губами к его рту.

— Я тоже буду вечно тебя любить.

Эпилог

Ланзо и Джина поженились через месяц в церкви в Позитано. Вся семья Джины прилетела на свадьбу, и церемония стала радостной, наполненной любовью и смехом. Невеста была одета в простое платье цвета слоновой кости, ее волосы были украшены розами, а жених выглядел великолепно в темно-сером костюме. Нежная улыбка на его лице, появившаяся, когда он целовал свою супругу, заставила Дафну расплакаться. Но в центре внимания была самая маленькая гостья, потому что в этот же день состоялись крестины Эндриа Розы. Малышка напоминала ангела в белом кружевном платье, она все время улыбалась и радостно булькала и заплакала только один раз, когда ее папа попытался положить ее в кроватку.