“Если бы я пережил вызов, брошенный моей власти, мне пришлось бы атаковать деревню”.

Если Тутмос-син сейчас снимет осаду, то этим признает свой провал. Слишком много людей из слишком многих кланов погибли, и они этого не простят. Прошлой ночью воины явно были в ярости, схлестнулись характеры и ненависть, и нужно пролить кровь, чтобы отомстить. Поэтому если во главе племени остается Тутмос-син, то сегодня можно ожидать широкомасштабной атаки, решил Эсккар. В этой атаке будут участвовать все. Хотя, вероятно, она произойдет не сегодня, а завтра. Вначале алур мерики попробуют заменить утраченные дрова, и им нужно время, чтобы собрать разбежавшихся лошадей.

Эсккар был уверен в одном. Если… когда начнется атака, она будет безудержной. У варваров более чем достаточно людей для одного, последнего наступления. На стены бросят всех, и это будет победа или поражение для алур мерики. Если они проиграют, то их количество настолько уменьшится, что другие большие деревни или кланы воспользуются возможностью, чтобы выступить против них.

Но если Тутмос-сина убрали, то, может быть… Есть шанс, что новый вождь решит сняться с места и идти дальше. Новый вождь, кем бы он ни был, обвинит во всех провалах предшественника. Он сможет сказать, что сейчас не время для сражений, он может заявить, что они вернутся через несколько лет, чтобы отомстить, да что угодно может сказать. У алур мерики достаточно причин для удовлетворения тех, кто хочет прекратить борьбу. Племя отправится дальше, несколько следующих лет новый вождь будет занят укреплением власти. И у него будет достаточно жен, наложниц и лошадей для распределения между теми, кто его поддержал. Ведь у него в распоряжении окажется бывшая собственность убитых.

Поэтому надежда Орака — смерть Тутмос-сина. Эсккар думал об этом, желая найти способ прикончить вождя алур мерики. Он хотел верить, что кто-то из воинов уже решил эту проблему, воткнув нож в спину Тутмос-сина.

Эсккар провел на стене оставшуюся часть дня. Никакой атаки не произошло. Он объяснял это исключительно налетом. По крайней мере, пока деревню не атаковали. Во второй половине дня, ближе к ночи, часть людей, наблюдавших за равниной, по их словам, какое-то время слышала звуки борьбы во вражеском лагере. Это продолжалось несколько минут. Но рассмотреть что-либо было невозможно, а сам Эсккар ничего не слышал.

Но, даже если там и не произошло настоящей схватки, главы кланов определенно не радовались действиям Тутмос-сина. Во вражеском лагере явно звучали резкие слова и обвинения. А воины не могут сражаться хорошо, когда ссорятся вожди, — это Эсккар знал из личного опыта, с тех пор, когда служил под началом Ариама.

Наконец солнце село. Солдаты несли дозор на протяжении всей ночи, не желая рисковать. Гат снова большую часть ночи ходил по стенам, проверяя, все ли в порядке. Передышка позволила Эсккару поспать, хотя на рассвете он снова оказался на стене и с беспокойством наблюдал за вершинами гор. Но утреннее солнце не осветило ничего нового, и этот день тоже прошел спокойно.

Однако с наступлением темноты люди на стенах заметили, что костры алур мерики вроде бы горят ярче, чем обычно, и не затухают дольше, чем в другие ночи. Люди наблюдали и ждали развития событий.

Наконец Эсккар повернулся к Сисутросу и Гату:

— Я думаю, что ожидание закончилось. Завтра… Я считаю, что это случится завтра. Они придут на рассвете.

— Мы будем готовы, — с мрачным видом ответил Сисутрос.

Маленькая лампа больше дымила, чем светила. Масло в ней практически закончилось. Трелла долила немного масла, чтобы при этом свете можно было хоть что-то рассмотреть, потом открыла дверь во вторую комнату и прислушалась к дыханию Эсккара. По крайней мере, ему удалось заснуть на несколько часов, хотя спал он беспокойно. Она проскользнула в постель и обвила мужа руками, чтобы ее тело разбудило его.

На кровать падало достаточно света, чтобы увидеть, как Эсккар открыл глаза. В первое мгновение он удовлетворенно вздохнул, затем попытался сесть, вспомнив, что принесет этот день.

Трелла продолжала обнимать его.

— Полежи минутку. До рассвета больше двух часов.

Она спрятала лицо у него на груди и крепко прижалась к мужу. Он нежно поцеловал ее, затем повернулся на бок, продолжая обнимать ее одной рукой.

— Мне нужно идти.

Трелла услышала, как внизу разговаривают и ходят мужчины. Они готовились к сражению. Она знала, что эти звуки зовут Эсккара и она должна его отпустить.

— Сколько я спал? Ты сказала, что…

— Почти три часа. Ты едва спал в эти три дня. Гат сказал мне, чтобы я дала тебе отдохнуть.

Она не смогла помешать ему сесть.

— Мне нужно идти, Трелла. Люди должны увидеть меня перед сражением.

— Я знаю, муж. Просто будь осторожен. Тебе не нужно рисковать. Пусть сегодня другие завоевывают славу.

Она встала и наблюдала, как он зашнуровывает сандалии.

Эсккар не торопился, крепко их завязывая, затем распрямился и пристегнул меч. Он не раздевался, перед тем как лечь.

— Это последнее сражение. Мы готовились пять месяцев, и теперь наступил решающий момент. Сегодня мы или победим, или падем.