Эсккар постарался сохранить бесстрастное выражение лица.

— Да, конечно, я именно это и имел в виду. Я не стану объяснять кузнецу, как ковать меч. Я могу только просить то, что мне требуется.

Эсккар устроился поудобнее и вежливо и уважительно попросил Корио оказать ему услугу. Честь требовала от ремесленника честного ответа.

Корио постукивал пальцами по столу.

— Если предположить, что я останусь в Ораке для этой работы, сколько человек будут трудиться на строительстве стены? Придется закупать материалы в других местах и доставлять по реке. И еще нам, вероятно, потребуются мастера из других деревень. Сколько готов заплатить Никар?

— В твоем распоряжении будут все жители деревни, Корио. Все, включая меня самого и моих солдат, если потребуется, а также сотни новых мужчин, которые вскоре начнут к нам прибывать, спасаясь от приближающихся варваров. Работать будем семь дней в неделю, до самой ночи, а то и ночью. Никого от работы освобождать не станем. Даже Никар обещал поучаствовать. Семьи готовы предоставить все имеющееся у них золото для закупки необходимого.

Главный строитель задумался. Эсккар тем временем рассматривал и оценивал собеседника. Корио был примерно одного возраста с ним, но на несколько дюймов ниже, волосы у него уже поредели, бросалась в глаза седина. Бороду он брил, в глазах светился ум. Эсккар знал, что это мастер своего дела, он привык сам называть цену, работать в собственном темпе и следовать собственным правилам. Ничто не заставит его строить стену. Нужен какой-то ключик, чтобы он захотел включиться в дело, что-то, что заставит его остаться. Эсккар вспомнил, что предлагала Трелла.

— Послушай, Корио, — Эсккар перегнулся через стол. — Если нам удастся сдержать натиск варваров, то Орак станет самой крупной и самой важной деревней на сотню, нет, две сотни миль во всех направлениях. Человек, построивший стену, которая спасет Орак, станет самым знаменитым строителем на всей земле. Именно стена нанесет поражение варварам, а не солдаты, не жители деревни. Твоя слава разнесется вверх и вниз по реке, и о тебе будут помнить всегда. И, конечно, тебе хорошо заплатят за твои труды.

“А если ты не сможешь этого сделать, то мы все начнем готовиться к отъезду”, — распрямляясь, добавил Эсккар про себя.

— Господин, я помню, как благородный Никар говорил про учреждение еще одного Дома для замены Дома Дриго, — добавила Трелла. — Если Корио согласится построить такую стену, то Никар и Семьи определенно согласятся принять его как равного.

Никар не говорил ничего подобного, но эта мысль понравилась Эсккару. Даже он знал Корио как честного человека, который справедливо относился ко всем. Никар и Семьи могли выбрать и худшую кандидатуру.

— Это шанс присоединиться к высшему сословию, Корио. Подумай о чести. Ты станешь одним из правителей Орака.

Ремесленник продолжал сидеть за столом, переводя взгляд с Эсккара на Треллу.

— И Никар на это согласился? — прямо спросил он.

— Если он забудет об этом, то мой хозяин ему напомнит.

Эсккар кивнул.

— Да. Я уверен, что человеку, который построит стену для спасения Орака, ни в чем не будет отказа.

“Он теперь наш”, — решил Эсккар. Даже Корио не мог не желать основать свой собственный Дом.

У Эсккара закончились слова, поэтому он ждал молча и наблюдал за Корио. Гость продолжал думать, все еще выстукивая что-то на столе.

Потом стук резко прекратился, и Корио встал.

— Прости меня, командир, мне нужно ненадолго отлучиться.

Он вышел на улицу и кого-то крикнул. К ремесленнику тут же бросился молодой человек с большим матерчатым мешком. Корио забрал мешок, вернулся к столу и достал кожаный цилиндр размером с колчан стрел, затем снял с него крышку, осторожно извлек из него свиток папируса и разложил на столе, придавив четыре угла небольшими гирьками, которые также лежали в мешке.

Папирус оказался картой, на ней изображался изгиб реки и деревня. Эсккар слышал про подобное раньше, но видел впервые. Папирус считался дорогим и редким товаром, в соседних землях его было не найти, его продавали прибывающие по реке торговцы и просили немало.

При взгляде на карту Эсккар почувствовал себя птицей, которая летит высоко в небе и смотрит вниз на Тигр и деревню сверху. Река изображалась голубым цветом, а все остальное — черным или коричневым. Деревня вырисовывалась четко, линия вокруг обозначала частокол. Эсккар увидел возбуждение в глазах Треллы и понял, что она тоже никогда раньше не видела подобного сокровища.

— Эту карту нарисовал один мой раб несколько недель назад. После вчерашних… событий я снова велел ему пройтись по деревне и вокруг частокола, а затем мы большую часть ночи трудились над деталями. Поэтому… все, что здесь изображено, по большей части правильно.

Эсккар не отводил глаз от карты, но думал о словах Корио. Если он работал всю ночь, то это значит, что трудился он при свете ламп и свечей, дорогих товаров даже для Корио. Еще более интересным казалось то, что Корио слышал разговоры о варварах и стене и приготовился к этой встрече. Это означало, что Корио достаточно умен и понимал, о чем его попросят, еще до того, как его пригласили. Это также означало, что у Корио готовы ответы, — а Эсккару следует задавать правильные вопросы.