— Да? Хорошо, спасибо!

Похоже, тетушку уже не заботила оплата проезда в московском транспорте. Но что-то другое явно беспокоило: лихорадочный румянец на щеках, запах валерьянки. Нервно перебирает бигуди на голове, теребит кружева ночной рубашки, выглядывающей в разрез халата.

— Что-то случилось? — спросила я, усаживаясь против нее за столик на кухне.

— Ты пришла с улицы и даже не помыла руки, — напомнила тетя Даша, хотя ее распирало желание поделиться со мной какой-то информацией.

Переодеваясь, принимая душ, втирая лосьон для тела, постукивая на висках гелем для век, массируя лицо ночным кремом, я тянула время. Что еще подкинет тетя Даша? Какие могут быть проблемы у женщины, которая спит на металлических трубочках? Надеюсь, ей не пришло в голову навести порядок в громадной, неповоротливой, косной организации под названием «Почта России». Хотя в этом случае тетя Даша сослужила бы обществу большую службу.

Когда я пришла на кухню, уселась напротив тетушки, она, исчерпав, очевидно, терпение, выпалила:

— Виктор Петрович сделал мне предложение!

У нее был такой вид, будто она сообщила, что у ее приятеля выросло третье ухо.

Мне следовало, наверное, всплеснуть руками, изобразить крайнее удивление или иные острые эмоции. Нет их у меня.

Только пожала плечами:

— Это был лишь вопрос времени.

— Как-как?

— И кучка. Простите. Тетя Даша, вы проявили столько участия в делах Виктора Петровича, что он, как честный человек…

— Ты что же думаешь? Будто я с корыстной целью? Да ему, как отставному военному, положена дополнительная площадь, а он за излишки платит пятьсот рублей в месяц в течение семи лет!

Московские коммунальщики, держитесь, на вас идет тетя Даша.

— Бросьте оправдываться, — махнула я рукой. — Маскировка может быть любой: дружеское участие, товарищеская помощь, — а суть неизменна. Если отношения мужчины и женщины нерабочие, внеслужебные, то рано или поздно они подкатят к амурным.

Почему сию здравую мысль не сказала самой себе на заре свиданий с Назаром?

Тетя Даша выглядела оскорбленной в лучших чувствах.

Старики, вспомнила я рассуждения Максима, как дети: у них есть только черное и белое.

Муж где-то вычитал теорию, призывающую воспитывать ребенка на черно-белом, остальные цвета вводить постепенно. В Америке приверженцы этой теории выпускают соответствующие детские игрушки, белье и одежду. Спит у вас ребенок на черной наволочке, на белой простыне и под черным пододеяльником, а потом вы ему — зеленую плюшевую жабу преподносите утром. Замечательно! Ребенок зеленое освоил. На завтра или через неделю — красного попугая вводите в оборот.

Мне эта теория черно-белого кино казалось очень подходящей для дебилов. А Гошку хотелось окружать буйством красок.

Когда ползающий сынишка, оставив без внимания ворох ярких игрушек, упорно, на четвереньках, двигал к белой стене и пытался выдернуть из розетки черную вилку, Макс торжествовал: «Что и требовалось доказать!»

Аналогично с детским восприятием людей: есть хорошие и плохие, красные и белые, наши и фашисты.

Перевалив за шестьдесят, по мнению Макса, человек возвращается в детство, утрачивая способность воспринимать сложность характеров. Старики безоппеляционно записывают одних людей в хороших, других — в плохие. Спорить бесполезно, потому что старики полагают, будто имеют патент на абсолютную истину. Патент называется «мой жизненный опыт».

— Я о тебе, Лида, была лучшего мнения, — сказала тетя Даша и тут же поправилась, — то есть что ты была обо мне лучшего мнения.

— Извините, плохо выразилась. Давайте останемся при наших хороших мнениях.

Далее я принялась убеждать тетушку в том, как прекрасно и замечательно все обстоит. Виктор Петрович тихий, благородный и достойный. Без тети Даши он пропадет, а ей предоставляется возможность не только продлить годы жизни милейшему Виктору Петровичу, но и сделать эти годы счастливыми.

Хотела прибавить, что и у самой тети Даши заманчивые перспективы активной деятельности, благотворно, как известно, влияющей на сердечно-сосудистую систему. Но вовремя заткнулась: подозрение в эгоистических интересах могли только отпугнуть тетушку.

Слушая меня, она хорошела и молодела на глазах. Почти как Майка. Вот подлость: все замуж выходят, одна я на пороге развода.

Успех моих речей был абсолютным.

— Мне нечего надеть на бракосочетание, — промямлила тетя Даша.

Как и Майку перед встречей с возможным пасынком, тетушку волновали глупости. Хотя сама я костюму придаю громадное значение. Стильное платье — половина успеха.