— Значит, наши громилы никак не могли его ненароком подцепить?

— Никак.

— Так, может быть, они им специально обзавелись? Сознательно?

— Возможно.

— Его можно получить из еды или питья?

— Никоим образом.

— Ну разве он не содержится в консервантах, укрепляющих средствах, разбавителях, афродизиаках, во всякой оздоровительной рекламируемой дряни?

— Никогда, Гретхен. Слишком редкий элемент и чертовски дорогой, чтобы пользоваться им в промышленности.

— Дорогой… — Гретхен задумалась. — Это важная зацепка. Подумай, чем может пользоваться таким дорогим обычный здоровущий американский хулиган?

— Тоже мне загадка — наркотой.

— Q.E.D. Вот и твой вектор. Шима неуверенно кивнул.

— Все может быть, да вот беда — никогда в жизни не слышал, чтобы прометий входил в состав тинка, хрома, морда, щекотуна, вообще хоть какой-то дури, а ведь я — по работе с запахами — знаю все эти приколы.

— Тогда наш след еще надежнее, Блэз. Значит, на рынке появилось что-то новенькое, и нам не нужно вязаться со всякой мелюзгой, отслеживать связи — мы выходим прямо на самую верхушку.

Шима снова кивнул, встал и начал слоняться по ее лаборатории. Гретхен его, разумеется, не видела, потому что с ними больше никого не было, но следила за ним по звуку шагов. Наконец он заговорил:

— Это ты будешь копать под саму верхушку, любимая. Я попробую несколько другой путь.

— Какой же?

— Потолкую с оптовыми поставщиками химикалиев. Они меня знают и скажут мне то, что нам нужно.

— Но они же не торгуют наркотой? Я, конечно, понимаю, что это все сейчас законно, но заниматься этим, если у кого высокий класс, — нет, полный облом!

— Безусловно, однако у толкачей на углу ты не найдейшь прометия. Значит, его добавляют, чтобы как-то по-новому улететь, в какую-нибудь дурь; а купить его они могут только у крупных поставщиков, все по-честному. Ну, а у тех учет всех сделок ведется как надо.

Гретхен кивнула.

— Выглядит заманчиво. — Внезапно она хихикнула: — А у тебя в лаборатории не найдется щепотки Pm, глупыш? Может, нам самим полетать?

— Ты знаешь, совершенно случайно у меня есть сто гран гидрида прометия. Но как нас это приведет к Сторукому Голему?

— Да никак, просто мы возьмемся друг с дружкой за сто рук и полетим в психоделическое будущее, забыв обо всем…

— И нас изберут «Торчками года». Прекрати, Гретхен. Мне вовсе не смешно. Этот Сторукий может сию минуту нас разыскать и содрать с нас кожу!

Гретхен помрачнела. Шима потрепал ее по плечу.

— Будь осторожнее, dozo [14] , ладно? Мы наконец получили наше эмпирическое уравнение! Pm плюс дурь плюс два неизвестных хулигана равняется Сторукому-Голему-Что-Бы-Там-Ни-Было! Нужно пошевеливаться, а ты, Бога ради, не заводи разговоров с грубиянами на углах.

— Хорошо, но и ты побереги себя. Тебя тоже подстерегают неприятности.

— Меня? Какие еще неприятности?

— Индъдни.

— Субадар опасен для меня? Но почему?

— Индъдни подозревает, что ты как-то связан со Сторуким. Потому он так охотно и пошел на сотрудничество. Он сам не прочь втихомолку подманить рыбку.

— Какую рыбку?!

— Твое участие в том, как угробили громил.

— Что за черт, ну я участвовал!

— Не так, как это ему представляется.

— И что же надумал этот индус?

— Что как гениальный химик ты приложил руку к сотворению Голема.

— Что? Франкенштейнов мешок с фокусами? — расхохотался Шима. — Что за дичь! — Внезапно смех оборвался. Его поразила новая мысль: — Неужели это может быть делом рук господина Хоча?

— Все что угодно может случиться в Гили.

Гретхен, конечно, видела Оазис ООП. Всем, кто жил в Гили, он был знаком, хотя попасть внутрь удавалось немногим. Одно из местных «Чудес»: перед глазами вставала пирамида, окруженная синтетическими пальмами на газонах, посыпанных блестящим слюдяным песком; по углам взметали ввысь струи четыре фонтана — нет, это была не драгоценная вода, а хлорбензол, в чем уже со скрежетом зубовным убедились незадачливые водяные воры: одним словом, это был настоящий Оазис.

«Только верблюдов не хватает», — подумала Гретхен, проходя между лап сфинкса (уменьшенной копии Фиванского) к воротам. На страже стоял взвод боевиков ООП в традиционном хаки бойцов пустыни с древними автоматами наперевес. Ее остановили, направив на нее автомат.

— Ты что? — потребовали охранники.

— Шолом алейхем, — ответила она.

— Ты что? — деловито щелкнул досылаемый патрон.

— Гретхен Нунн. Шолом алейхем.

— Говоришь на еврейском. Еврейка ты?