– Сейчас ты наказал их, может быть, сильнее, чем они заслужили.

– Сильнее? — он поднял брови. — Никогда нельзя наказать сильнее. Они собирались расплавить мозги в головах у женщины и ребенка.

– И расплавили, — усмехнулась Танита. — Но есть шанс отлить их в новую форму. Набери в черепа кровь и иди за мной.

Женщина и девочка сидели рядом на диване, уставясь пустыми глазами на огонь свечей.

– Поставь черепа на стол. Он исполнил.

– Теперь уходи.

– Почему? — Теперь уходи. Он исполнил.

Уже забрезжил рассвет, когда, разрезав электропилой и газовым резаком все, что можно было разрезать, он сложил в одну кучу чистый металл, в другую — драный хлам, все что осталось от джипа. В кузницу вошла Таня.

– Пойдем, — сказала она.

В комнате стоял сильный и неприятный запах. Женщина и девочка неподвижно лежали рядом на диване.

– Девочка умерла, — сказала Таня. — Выжить из них мог кто-то один. Выжила старшая, как более сильная.

– Они обе были живы, пока ты не начала колдовать, — мрачно заметил он.

– Они не были живы, — Танита перевела на него темный взгляд.

– Жили их тела, как трава. Женщина вернула себе жизнь, которую дала этой девочке.

– И что мне теперь делать?

– Что хочешь, то и делай. Можешь одеть эту женщину, отвезти в город и там бросить, как собаку — куда-нибудь прибьется. Можешь убить, как собаку, которая не нужна. Можешь взять на себя ответственность и оставить ее себе.

– Как это, — себе?

– Так. Ты все это затеял. Кто-то тянет нить твоей судьбы, кто-то тянет нить ее судьбы, кто-то тянет нить моей судьбы. А узлы завязываем мы сами. Ты завязал узел. Теперь или разруби узел или тяни ее судьбу на себе.

– Она спит?

– Спит.

– А что будет, когда она проснется?

– Она ничего не будет помнить. Но потом вспомнит. А перед тем,

как она вспомнит, ты должен либо избавиться от нее, либо отхлестать ее розгами.

– Зачем?

– Ее душа должна знать, кто хозяин. Иначе ты никогда не справишься с ней. Ее душа разнесет в клочья и ее саму и тебя.

– Когда она проснется?

– Иди, топи баню, я тебя позову.

Они вошли в баню втроем, лицо женщины было спокойно, глаза широко открыты, но она никак не реагировала на происходящее, Танита направляла ее, придерживая за волосы на затылке и не касаясь ее тела.

Жар стоял адский, в углу, в ушате, мокли тальниковые розги.

– Становись со стороны ног, бей вдоль тела, — Таня положила женщину на полку, лицом вниз, почти сразу по их телам потек пот.

Он взвесил в руке ржаво-красный пучок розог, глядя на выпуклые женские ягодицы и чувствуя, как поджимается мошонка, будто бы бить собирались его самого.

– Бей! — Свистнули розги, женщина дернулась и тихо взвизгнула.

– Сильней!

Он ударил с оттяжкой и увидел, как на теле женщины появляются узкие, мгновенно вспухающие ссадины, Танита сжала в кулак волосы на ее затылке.

– Еще!

После каждого удара истязаемая женщина с визгом выдыхала и дергалась, ее спина и зад расцвели красным узором, похожим на заросли тальника. Вдруг на него, как багровый туман, опустилось чувство, которого он никогда не подозревал в себе — неожиданно и страшно он ощутил сексуальное возбуждение от того, что делает.

– Хватит!

Он и сам знал, что хватит, он швырнул розги на пол, но было уже поздно — из него толчком выплеснулась сперма, на истерзанные ягодицы женщины.

– Стой! — крикнула Таня, потому, что он хотел ринуться прочь из бани. — Вотри это в ее тело!

Он остановился и исполнил указание, руки у него дрожали, и он чувствовал, как дрожит женщина под его руками.

– Ты слишком сильно затянул узел, — сказала Таня, они сидели в предбаннике и пили водку, на столе горела «летучая мышь», женщина, вниз лицом, лежала на лавке.

– От тебя этого не требовалось. Но раз уж так получилось, то знай, что ты принадлежишь этой женщине, так же, как и она тебе, и смерть вас не разъединит. Ты сам виноват, ты всегда все делаешь слишком.

– Я меченый, — мрачно сказал он, не поднимая глаз.

– Точно. Ты меченый. Я помогу тебе, чем смогу, но тебя ведет тот, перед кем я — ничто.

– Я тебе не верю. Я знаю, что я слегка псих. Я почти ничего не боюсь, и не раз убивал людей. Ну и что? Я не один такой.

– Все не такие так думают. Это помогает им не развалиться на куски.