(Вот это уже совсем лишнее — разве можно так грубо и, главное, несправедливо о женщине? Я совсем не имею в виду себя).

Он экспроприировал мой стакан.

— Опять знали заранее, что я буду делать? Или попросту пустили за мной хвост?

— Какая разница, Роуг? — пожала я плечами. — Мне нужно с вами поговорить. Я очень, очень сожалею о случившемся.

— О чем тут сожалеть? Любовь приходит, любовь уходит, но девушки пребывают вечно. Если только, — озабоченно добавил он, — эта фраза имеет смысл. Может, лучше переставить?

— Особенно потому, что тут отчасти и моя вина.

— Девушки приходят, девушки уходят, но любовь пребывает вечно. Да, тоже не лучше. Каким образом? — Вопрос прозвучал совершенно неожиданно.

— Я не все вам рассказала. Suppressio veri, так это называется на юридическом жаргоне. Никак не могла — пока вы не станете полноправным королем.

— Почему?

— Потому, что тогда уж вы точно отказались бы от титула, а мы не могли такого допустить.

— Почему?

— Потому, что тут ключ ко всем аферам Мета мафии.

— Что ключ — джинковская девица из Болоньи?

— Нет. Эта девочка — оперативница с Тритона, пытавшаяся расколоть мафию. Мафия — не китайско-японская организация.

— Но все всегда думали…

— Она маорийская, так что могу поздравить, теперь вы — крестный отец этой банды. Или можно сказать «крестный король»?

Он глядел на меня молча и тупо, словно пыльным мешком из-за угла стукнутый.

— А откуда бы у Те Юинты взялись деньги на ваше — очень не дешевое — воспитание и образование?

Роуг продолжал тупо молчать.

— Именно поэтому ваша… Потому и стряслось это несчастье с Деми Жеру. Тритон готов буквально на все, лишь бы остановить контрабанду, и теперь вы — главная их мишень. Они будут на вас давить, чтобы вы сами и прекратили операции мафии.

— И для этого уничтожили Деми? — Он растерянно потряс головой. — Не вижу смысла.

— Конечно, — согласилась я, — так что вряд ли она убита. Скорее всего ее похитили, чтобы иметь возможность торговаться с вами, шантажировать. Именно поэтому я хочу, чтобы вы как можно скорее спланировали следующий свой…

— Вы все знали и позволили этому случиться? — прервал меня Уинтер. На побелевшем от ярости (и куда только девалась пьяная багровость) лице резко выступили царственные его шрамы.

— Я не знала, каким образом это случится.

— Я же говорил, что ее нужно защитить, и вы сказали, что позаботитесь об этом. «Положитесь на меня», так вы сказали.

— Во всяком случае она, возможно, жива.

— Возможно. Вы так думаете. Это что — еще одна из ваших всяческого доверия заслуживающих гарантий?

— Нет.

— Так жива она? Да или нет?

— Не знаю. Я могу только надеяться, что не ошибаюсь относительно тактики Тритона.

— Ее похитили? Да или нет?

— Не знаю. Неоткуда мне знать. Нам остается только сидеть и ждать. Выйдут они на контакт с вами — тогда все и узнаем.

— А вы явились сюда, чтобы спланировать мой следующий шаг, — презрительно фыркнул Уинтер. — Понимаете ли вы, уважаемая Мата Хари, что они могут выйти на контакт со мной — никому не известно, кстати, сделают они это или не сделают — вне зависимости, жива Деми или нет. И узнать это будет неоткуда.

— Верно, но…

— Такая вот сообразительная сука. Двенадцать дней Рождества. Такая вот хитрожопая, все на двадцать ходов вперед просчитывающая сука. Вы просто не можете сделать что-нибудь прямым, очевидным способом. Нет, это пошло, видите ли, и скучно. Недостойно Джеймса Бонда. Своими придурочными ухищрениями вы проорали на хрен жизненное для всей Солнечной дело, а теперь заодно и меня раком поставили. Премного вам, Одесса, благодарен. И отплачу когда-нибудь тем же. У вас не появится никаких сомнений, что это от меня — все будет предельно просто и прямо.

Его буквально вынесло из бара; я видела, как он махал рукой своему такси.

Роуг дал водителю адрес ротонды Beaux Arts. Открывая дверь в квартиру, он все еще дрожал от ярости — и тут же шумно, облегченно вздохнул. И весь его гнев куда-то испарился. На диване блаженно развалилась пси-кошка, рядом, на кофейном столике, лежал тот самый ключ, который он давал Деми. В головке ключа торчал цветок.

Самой Деми Жеру не наблюдалось.

— Вот оно! — Он не помнил себя от радости. — Никаких убийств, никаких похищений! Она улизнула от джинков, пришла сюда и оставила мне весточку — как и полагается хорошей, заботливой виргинской девушке. А весточка оная состоит из тебя, — он подхватил на руки кошку и чмокнул ее, — и ключа.