— Да, — сказал Максимилиан, хотя ему не было ясно абсолютно ничего.

— Хорошо, — улыбнулась Афина, и через секунду он оказался возле входа в пещеру, едва не упав от неожиданности. Но глубоко вздохнув, Максимилиан проверил на месте ли меч, ножи для Лины, деньги для Харона и сделал первый шаг.

Страх и нерешительность отбросить… легко сказать… Ему никогда в жизни не было так страшно, но и уверенности было также предостаточно. Всего несколько мгновений той, другой жизни, и теперь Максимилиан был готов на всё, чтобы увидеть те голубые глаза, коснуться золотистых волос Лины и обнять сына.

Чтобы вернуть ту жизнь нужно спуститься в Аид? Значит, он спустится туда и заберёт оттуда свою жену.

Пройдя немного вперёд, Максимилиан глубоко вздохнул, закрыл глаза, и вытянул перед собой руки. Первый шаг дался тяжело, второй уже легче, и уже через некоторое время он уверенно шёл вперёд. Спотыкаясь о камни и проваливаясь в лужи по колено, и очень стараясь не думать о ямах и ущельях, в которые мог упасть. Нет, сейчас он страстно желал попасть в царство Аида.

Не известно сколько времени бродил Максимилиан по бесконечному лабиринту пещеры, упираясь в нескончаемые тупики, разворачиваясь, и снова идя вперёд. Он уже потерял счёт времени, и казалось, что уже бесконечно долго блуждает по пещере, как вдруг вокруг образовалась оглушительная тишина. Разумеется, в пещере и без того было не слишком шумно, только звуки воды слышались где-то вдалеке, да громкие шаги и нервное дыхание, но вдруг всё как будто пропало. Пропал мир.

Максимилиан открыл глаза. О боги, он стоял на пороге загробного мира, в этом не было сомнения. Пред ним была огромная арка, подходящая скорее для титана, нежели для простого человека, и черная дыра за ней.

Но, убедившись, что меч с ним, Максимилиан твердо прошёл вперёд, оставив нерешительность позади, и как только пересёк арку, чернота, казавшаяся непроницаемой, расступилась в туже секунду, и он оказался на широком песчаном берегу.

— Священный Стикс, — тихо прошептал Максимилиан, зачарованно смотря на водную, бескрайнюю гладь воды, раскинувшуюся передо взором.

Вокруг было невероятно темно, темно и тихо. Но тишина, окружившая со всех сторон, не давила на уши, как обычно бывает после сражения, когда звуки боя затихают, солнце скрывается за горизонтом и становилось тихо. Оглушительно тихо. Нет, эта тишина была другой, приветливой, спокойной, но мёртвой. И как ни удивительно в черноте, которая окружала Максимилиана, всё было видно очень чётко. Под ногами мелкий песок, наступая на который ноги не проваливались в него, как следовало бы ожидать, а крепко держались на поверхности. Чёрное бездонное небо над головой без звёзд пугало и завораживало одновременно. Да уж, место было невероятно мрачным.

Максимилиан сделал ещё один шаг и почувствовал движение рядом с собой. О боги! Только хорошее самообладание не позволило ему закричать. Перед ним лежал Кербер, а это был он, в этом не было сомнения. Огромный как храм Афины во дворце, с тремя головами и прикован толстой цепью к скале. Одна из его голов лениво взирала на полководца, широко зевнув и оголив острые как кинжалы зубы. Но Максимилиан его, по всей видимости, не интересовал, и он лёг обратно на свои здоровые лапы, закрывая глаза.

Полководец заставил себя отвернуться от этого чудовища и решительно пошёл прямо к виднеющейся вдалеке лодке, стоявшей у берега.

Высокая скрючившаяся фигура, сидевшая на корме маленького деревянного судна, вдруг ожила.

— Максимилиан, настало и твоё время? — прокряхтел старик. — Но постой, ты же жив, — удивлённо воскликнул он. — Хотя мне нет дела до твоих проблем.

Он протянул высохшую и белую как снег руку, требуя плату.

Максимилиан, как и положено, положил ему в ладонь одну золотую монету, плату за проезд, и, собравшись с духом, сел в лодку, внимательно осматривая сурового, старого Харона, перевозчика душ умерших. Интересно, зачем ему тут деньги, и на что он их тратит?

Но не к месту возникшие мысли быстро выветрились из головы полководца, как только он понял, что не может рассмотреть своего перевозчика. Его очертания терялись, оставляя перед глазами лишь смутный образ старика в рваном сером балахоне и длинными спутанными чёрными волосами, за которыми не было видно лица.

— Боишься? — вдруг спросил старик, отталкиваясь от берега, и уже через секунду странное судно уже было на середине реки, вода которой была густого чёрного цвета, сквозь которую ничего не было видно.

— Конечно, — согласился Максимилиан, спорить с очевидным было глупо и он никогда в жизни ещё не испытывал такого ужаса. Но уверенность давала ему сил, и он точно знал, куда идёт и зачем это делает. И здесь разве что глупец будет чувствовать себя комфортно, да и то, сомнительно, и, пожалуй, он согласится с теми, кто называл это место царством мрака. Никогда не проникают сюда радостные лучи яркого солнца, и даже лёгкого дуновения свежего ветерка не было. Здесь всё было мёртвым.

Лодка медленно плыла по широкой реке мимо бескрайних полей, которые сменялись высокими берегами, и крутыми каменистыми скалами, от которых отражались тихие, едва уловимые стоны, подобные шелесту увядших листьев. И звуки эти пробирались к самому сердцу, вызывая холодный пот на спине.