Гарри бросает взгляд на сэндвичи. Дождь стучит по фольге с тихим металлическим звуком.

— Ну ладно, поешь хотя бы. — Я вкладываю пакет ему в руку. — Подкрепись.

Бет застает меня в кабинете. Я сижу с ногами в кожаном кресле. Забравшись на письменный стол, я достала с верхней полки атлас травянистых растений. Вместе с ним на меня обрушился душ из дохлых мух, пахнуло минувшими жизнями. Сейчас большая, тяжелая книга лежит у меня на коленях, открытая на странице с изображением желтых «болотных флагов». Вот как называются эти крупные ирисы, мясистые, с зазубренными краями. Лепестки, обвисшие на длинных стеблях, и впрямь похожи на поникшие в безветренный день знамена. Я сразу узнаю их: болотные флаги.

— Дождь кончился. Не хочешь прогуляться немного? — спрашивает Бет. Он заплела косы, надела свежие джинсы и малиновый джемпер.

— С удовольствием. — Я не могу прийти в себя от изумления. — Конечно, пойдем.

— Что ты читала?

— Да так, смотрела атлас диких растений. Тут лежали три старые наволочки, в бельевом шкафу. На них вышиты желтые цветы, и я просто хотела вспомнить их название.

— И как же они называются?

— Болотные флаги. Это о чем-нибудь тебе говорит?

— Нет. О чем? Что ты имеешь в виду?

— Ничего конкретного, может, ошибаюсь. Пойду надену резиновые сапоги.

Мы не уходим далеко, потому что на горизонте небо угольно-черное. Только спускаемся к поселку, а оттуда снова поднимаемся на курган. В окне паба я вижу девушку, принимавшую участие в вечеринке накануне Рождества. Я уверена, что не ошиблась. Она сидит у огня и как раз в этот момент берет полную кружку пива из рук мужчины, сидящего ко мне спиной. Из дверей доносятся зазывные ароматы дыма и пива, шум голосов, но мы идем мимо. Сегодня на улицах много местных жителей. Расходуют калории после пудингов и тортов. С нами здороваются, но я уверена, что никто нас не узнает. Несколько лиц кажутся мне знакомыми, что-то отзывается в памяти, но сейчас я даже не пытаюсь понять, что именно. Мимо проезжает статная женщина верхом на лошади, в хвост которой вплетены серебряные нити мишуры.

Поднимаясь по рыжевато-бурой траве к кургану, спугиваем пару дюжин черных блестящих грачей, которые с важным видом расхаживали вокруг. Ветром их сносит в сторону, издали птицы похожи на рваные пробоины в небе. Бет берет меня под руку и чуть вприпрыжку шагает рядом.

— У тебя сегодня хорошее настроение? — осторожно замечаю я.

— Да. Я приняла решение.

— Правда? А что за решение?

Мы добрались до кургана. Бет, отпустив мою руку, в три прыжка взбирается на насыпь и, повернувшись, смотрит вдаль поверх моей головы.

— Я уезжаю. Не остаюсь, — сообщает она, театральным жестом раскинув руки. Это выглядит как-то по-детски. Бет глубоко вдыхает воздух и с шумом выпускает его.

— Что ты хочешь сказать? Куда уезжаешь?

— Домой, разумеется. Сегодня, но попозже. Я уже собрала вещи! — беспечно смеется Бет в радостном возбуждении. — Я поеду по тойдороге. — И она, склонив голову набок, показывает на шеренгу высоких тополей, выстроившихся вдоль идущей через поселок дороги.

— Ты не можешь так со мной поступить! — Мысль о том, чтобы остаться в доме одной, наполняет меня неописуемым ужасом. Легче, наверное, нырнуть на дно пруда и позволить, чтобы тебя засосал ил. Меня охватывает паника, в желудке спазм.

— А вот и могу. Зачем мне оставаться? Что мы вообще здесь делаем?Я даже не могу вспомнить, почему мы приехали. А ты?

— Приехали, чтобы… приехали, чтобы привести дела в порядок. Чтобы… решить, что нам делать дальше. — Я с трудом подбираю слова.

— Брось, Эрика. Ни одна из нас не хочет здесь жить. — Произнося это, Бет роняет руки вниз и вдруг искоса взглядывает на меня: — Ты этого не хочешь, ведь так? Ведь ты не захочешь жить здесь?

— Я пока не знаю!

— Но… ты не можешь этого захотеть. Это дом Мередит.Все в нем напоминает о Мередит.И кроме того, есть еще кое-что.

— Генри? — спрашиваю я. Она кивает, один раз. Коротко и резко. — Это нашдом, Бет. Теперь он твой и мой.

— Господи боже, ты хочешь остаться. Тебе правда этого хочется? — В ее голосе недоверие.

— Не знаю я! Не знаю. Может, не навсегда. На время, возможно. Я не знаю. Но умоляю, не уезжай, Бет! Не сейчас. Я еще не могу уехать и не могу оставаться здесь одна. Пожалуйста. Останься еще хоть ненадолго.

Бет, стоя на вершине кургана, сникает, будто из нее вышел воздух. Я сразила ее наповал. Некоторое время мы стоим молча. Я замечаю, что Бет бьет дрожь. Отсюда она кажется невероятно одинокой.