Шрифт:
— И правда, — ответил я, припомнив случай у зубного доктора.
— Ну так давай вольем Жбану малость этого зелья, а потом уже проспиртуем его глаз? Обезболивающее быстро подействует, и твой конь ничегошеньки не почувствует, вот увидишь.
Я думал, чудесное средство надлежит вкалывать, иначе оно не подействует. Но мне стало любопытно, и я — не без опаски — влил средство Жбану в глаз. Конь взбрыкнул и приготовился к боли, но когда ее не последовало, снова встал смирно. Я поспешил влить спирт. Жбан опять напружинился, однако не заржал, не взбрыкнул и не обоссался. Хорошо, что Чарли вспомнил про обезболивающее! Да и сам братец порадовался. Он вполне искренне погладил коня по носу и пожелал ему поскорее выздороветь.
Мы незамедлительно отправились вверх по течению реки. Между мной и Чарли вновь установилась родственная и партнерская приязнь, которая, я надеялся, пройдет не скоро.
Глава 46
Лагерь к югу от бобровой плотины мы нашли весьма убогим и вызывающим жалость: яма для костра, несколько походных постелей да разбросанные тут и там инструменты и деревяшки. У границы стоянки нас встретили трое мужиков сурового вида. Выглядели они паршиво даже по меркам старателей: всклокоченные бороды, чумазые не то от сажи, не то от грязи лица, изгвазданная и потрепанная одежда. Сами они целиком смотрелись как темные поблекшие тени. Разве что глаза их — синие-синие — имели оттенок новенькой солдатской формы. Похоже, все трое братья. Двое держали наготове винтовки, третий положил руки на револьверы в кобурах.
Чарли окликнул их:
— Вы случайно не видели, тут двое на север не проходили? Совсем недавно, несколько дней назад? Один из них бородатый.
Трое молчали, и тогда уже произнес я:
— Эти двое вели с собой мулов, нагруженных винными бочками.
Ответа так и не последовало, и мы с Чарли поехали дальше. Я старался не спускать глаз с троих чумазых типов, поскольку такие выстрелить в спину за грех не сочтут. Наконец, когда мы оставили их позади, Чарли поделился соображениями:
— Что-то не похожи они на старателей.
— Скорее всего это убийцы, — согласился я.
Они скрываются от правосудия, а чтобы не терять времени даром, пробуют добывать золото. Не особенно, впрочем, успешно, если судить по состоянию их лагеря.
Где-то через милю Жбан вдруг начал перхать и кашлять. Ногами я чувствовал, как судорожно сокращаются его бока, а в реку потянулись тягучие струны крови. Я наклонился и провел по губам Жбана рукой — ладонь и пальцы тут же почернели. Я показал кровь Чарли, и он ответил, мол, до лагеря Варма и Морриса осталось всего ничего, так что можно устроить временную стоянку. Оставить коней и подобраться к цели своим ходом.
Мы спешились и отвели животных в чащу. Я подыскал для Жбана тень, и стоило его расседлать, как конь сразу бухнулся на землю. Вряд ли он еще поднимется. Как я мог быть так жесток к нему прежде? Я поставил перед Жбаном котелок и налил в него воды из фляги — он пить не стал. Тогда я высыпал немного овса у него перед мордой, однако и есть Жбан отказался.
— Прямо даже не знаю. Гд е мы тебе в такой глуши новую лошадь добудем, — признался Чарли.
— Погоди, может, Жбан отдохнет и оправится.
Чарли стоял позади, пока я сидел на корточках перед конем и гладил его по морде, шептал его имя в надежде утешить бедную скотину. Вывалив окровавленный язык на землю, Жбан пытался моргать вырванным глазом, но веко только проваливалось в опустевшую впадину. Внезапно сделалось до жути тошно, и я люто возненавидел себя самого.
— Нам пора, — сказал Чарли. Положив одну руку мне на плечо, вторую он опустил на рукоять револьвера. — Хочешь, я все сделаю сам?
— Нет, пусть полежит пока.
Оставив лошадей, мы двинулись дальше на север, чтобы наконец-то разобраться с Вармом.
Глава 47
Лагерь Морриса и Варма с обеих сторон укрывали высокие лесистые холмы. Встав на самой высокой точке западного склона, мы рассматривали это весьма уютное миниатюрное поселение: кони и мулы стояли плечом к плечу, в один ряд; у чистой парусиновой палатки горел в ямке костер, а инструменты и седла были сложены аккуратно. Бледно-оранжевый солнечный свет лился на ветви деревьев, отражаясь в извилистой серебристой жилке реки. Чуть вдалеке от лагеря стояла горбатая плотина, у которой лениво плескалась вода. Не знаю, работает ли смесь Варма, однако место рыжий гений выбрал поистине превосходное.
Тут всколыхнулся клапан палатки. Я присмотрелся и увидел, как из нее вылезает не кто иной, как Моррис. Его было не узнать, настолько он отличался от того лощеного джентльмена, которого мы помнили: белье пятнали грязь и соль, волосы растрепались; из-под закатанных штанин и рукавов выглядывали пропитанные чем-то пурпурным конечности. Моррис не переставая улыбался и о чем-то говорил, должно быть, с Вармом, просто тот еще не вылез из палатки. Впрочем, слов мы не слышали — так далеко остановились от лагеря.