Шрифт:
— Хватит с меня на сегодня.
Он скрылся в палатке, и вновь мы с братцем остались вдвоем.
Чарли принялся раскладывать постель. Глядя на него, я думал спросить, что он чувствует, о чем помышляет прямо сейчас. Так сильно хотелось верить, что он наконец поступил по совести. Однако нужные слова не шли на ум, я боялся услышать ответ, да и просто взяла свое усталость. Стоило прилечь, и я провалился в глубочайший и тяжелейший сон без сновидений.
Глава 51
Когда я проснулся, солнце уже било в глаза, в ушах стоял шум реки, зато рядом не было Чарли. Только Варм чопорно подошел к горке пепла, оставшейся после костра, и занес, как для удара, длинную палку. Указал на черно-серый череп одного из убитых нами братьев и произнес:
— Видишь? Смотри внимательно. — Он ткнул своим орудием в самый купол черепа, и тот рассыпался в прах. — Нечего сказать, по-людски ушел.
Уловив в его речи оттенок скорби, я не удержался и спросил:
— Ты ведь не богобоязненный человек, Варм?
— Я нет. Надеюсь, и над тобой Господь не довлеет.
— Боюсь, что и сам не знаю.
— Ты всего лишь не хочешь отправиться в ад. Но на том и зиждется религия: на страхе угодить в некое ужасное место, откуда не спасет даже самоубийство.
Ну вот, и угораздило же с утра да про Бога заговорить. Варм вновь посмотрел на горку пепла.
— Мозги, надо полагать, совсем спеклись? — подумал он вслух. — От жара они превращаются в воду, улетучиваются, и вот уже столь драгоценный орган облачком дыма уносится прочь с попутным ветром.
— Гд е Чарли?
— Они с Моррисом отправились купаться.
Варм, ткнув палкой, развалил еще один череп.
— Вместе пошли?
Взглянув вверх по течению, Варм ответил:
— Моррис все жаловался на зуд в ногах, и твой брат предложил унять его при помощи купания.
— Давно они ушли?
— С полчаса как, — пожал плечами Варм.
— Отведешь меня к ним?
Варм нисколечко не встревожился, и волновать его понапрасну я не хотел, однако поторапливал, как мог, под предлогом, якобы сам упарился и хочу освежиться. Варм оказался не из торопливых. Напротив, он проявлял (и требовал того же от других) внимание почти к любым мелочам. Натягивая сапоги, он поинтересовался:
— Как думаешь, что стало с тем, кто первым придумал оборачивать ноги листьями или лоскутами кожи? Почти наверняка этого человека кастрировали и прогнали из племени. — Варм хохотнул. — А может, его попросту закидали камнями!
Что на это ответить, я не знал, но Варм и не нуждался в ответах. Мы пошли вверх по течению, и он продолжил свою речь:
— Конечно, в ту пору ноги у людей были покрыты твердыми мозолями, и обувь носили скорее для фасону, нежели из нужды. Особенно в краях с теплым климатом.
Варм указал на парящего неподалеку орла. Птица камнем кинулась к воде и взмыла ввысь, унося в когтях жирную рыбину. Варм от восторга зааплодировал. Ноги его по-прежнему беспокоили, и мою помощь он принял с благодарностью. Мы шли по мягкому песку, и Варм раза два просил остановиться, передохнуть. Мне жутко не хотелось медлить, и в то же время я не решался объяснить Варму истинную причину спешки. Впрочем, он и сам додумался. Хитро хихикнув, он спросил:
— Что, не доверяешь братцу, да?
Серьезный вопрос, особенно если учесть предмет нашего договора и то, что Чарли сейчас один на один с ослабшим компаньоном Варма. Однако в глазах собеседника я заметил лукавую искорку. Варм будто предлагал перемыть Чарли косточки.
— Порой я просто не понимаю его, — уклончиво ответил я.
— По-моему, до вчерашней ночи, когда вы спасли нас, Моррис твоего брата презирал. И тем не менее сегодня утром они уходили рука об руку. Что скажешь, Эли?
— Ничего. Разве что на Чарли это не похоже.
— Думаешь, он предложил помощь не искренне?
— Да просто странно, вот и все.
Варм остановился, чтобы почесать ноги: кожа совсем потемнела, пошла волдырями. Он едва не сдирал ее до мяса, в такую ярость приводил его зуд. Вот незадача: химия озолотила его и в то же время причиняет такую боль и расстройство. В конце концов Варм принялся шлепать ладонями по ногам и тем, похоже, унял раздражение. Оправляя штанины, он спросил:
— Ты ведь не думаешь, что Чарли убьет старину Морриса?