Если не считать обычных болезней в детстве, у Лизы нет отклонений в здоровье. Она не курит, выпивает очень редко. Я ничего не выписывала ей, кроме предродовых трав.

– Ах да, – произнес Снайдер, – таинственная смесь врача Болдуин. Я присутствовал в прошлом году на совещании нашего отделения, когда вы рассказывали об этом. Как-нибудь попытаюсь узнать об этом побольше. Пожалуйста, продолжайте.

– О семье сведений мало. В настоящее время связей с родителями не поддерживает, так же как и с отцом ребенка.

– Ого.

– Ее сиделка – подруга, работающая медсестрой. Видно, в детстве Лиза пережила какой-то стресс, связанный с больницей. Теперь при одной мысли о больницах ее бросает в дрожь.

– Поэтому роды дома.

– Это одна из причин. Лиза... как бы это сказать... очень скрытная и совсем не верит людям.

– Даже вам?

– Теперь уже не так, как вначале, но тоже не доверяет.

– Ну что же, давайте зайдем и попробуем повлиять на нее.

Сара взяла сумку с приборами и акушерскими принадлежностями.

– Еще одно, – добавила она. – Хейди, сиделка, сообщила, что у Лизы слегка понизилось давление и в правой руке труднее прослушивается пульс. Последние известные мне показания пульса равнялись восьмидесяти пяти, это когда Гленн только начал свое выступление. А несколькими часами раньше был отмечен наивысший показатель – сто десять.

– И как вы это расцениваете? – спросил Снайдер.

– На этой стадии предродовых схваток – это нормальный пониженный уровень. Хейди сказала во время последнего телефонного звонка, что Лиза выглядит отлично. Возможно, оснований для беспокойства нет.

Сара заметила тревогу в глазах Снайдера и сразу поняла, что отнеслась недостаточно серьезно к этому сообщению.

– Мой опыт показывает, что редко когда у рожениц так падало давление на этой стадии, – заметил он.

– Мне... мне надо было бы вам сказать об этом раньше, – отозвалась Сара.

– Ерунда. Просто я паникер от рождения. Подозреваю, что вы правы, – понижение давления, возможно, вызвано небольшой дегидрацией. Вы взяли предродовый поднос, а я захвачу педиатрический.

Выбираясь из машины, они услышали звук сирены, прозвучавший где-то поблизости. Они еще не прошли полоску земли перед тротуаром, как полицейская машина выскочила из-за угла, скрежеща покрышками, и резко затормозила за их «вольво». Из нее выскочил полицейский и, не обращая на них внимания, бросился к входной двери.

– Простите, – окликнул его Снайдер, заторопившись вслед за полицейским. – Я доктор Рэндал Снайдер из Медицинского центра Бостона. Что случилось?

– Не знаю, док, – ответил тот, тяжело дыша. – Но рад, что вы здесь оказались. Мы получили вызов по номеру 911. Женщина в тяжелом состоянии, нужна срочная помощь. Машина должна прибыть с минуты на минуту.

– Фамилия женщины? – спросила Сара, неожиданно почувствовав тяжесть в груди.

Полицейский несколько раз надавил на кнопку звонка, а потом начал стучать по стеклу входной двери.

– Саммер, – ответил он. – Лиза Саммер.

«...Чепуха по сравнению с теми стрессами, которые вы испытываете, когда что-то не клеится, когда перед вами человек с неизлечимой или непонятной болезнью и он умирает, несмотря на все ваши усилия...» Эти слова Рэндала Снайдера звучали в ее сознании, когда Сара торопливо поднималась по широкой лестнице вслед за полицейским и Хейди Гласмен. Сверху доносились стоны и натужный кашель Лизы. Еще не входя в комнату, Сара почувствовала запах крови.

Лиза сидела на своей кушетке, раздвинув ноги, из ее ноздрей и рта текла кровь. Свежая и уже свернувшаяся кровь пропитала ночную рубашку, забрызгала кушетку, пол и стену. За время своей практики с таким взглядом она встречалась всего несколько раз. Последний раз у пятидесятилетней женщины после операции, а через несколько минут у той женщины начался тромбоз коронарных сосудов и произошел обширный инфаркт миокарда.

– Это началось вскоре после моего звонка к вам, – объясняла Хейди, пока Сара и Рэндал Снайдер натягивали перчатки, потом встала на колени, чтобы помочь им провести осмотр. – Я бы позвонила еще, но была уверена, что вы уже выехали. Все шло прекрасно... за исключением пониженного давления, о чем я вам сказала. Потом, совершенно неожиданно, Лиза стала жаловаться на сильную боль в правой руке, от плеча до кисти. Во время одной из схваток она изнутри прикусила щеку. Сначала из ранки кровь слегка сочилась, а потом вдруг пошла сильнее. Перед самым вашим приходом ее вырвало, тоже кровью. Думаю, у нее вырвалось то, что накопилось в глубине ноздрей, но мне трудно судить.

– Давление не менялось? – спросила Сара, надевая на левую руку Лизы манжету тонометра.

– Оно снизилось еще немного. Примерно до восьмидесяти ударов. А в правой руке сердцебиение вообще не прослушивается.

Сара посмотрела на правую руку Лизы и сразу же поняла причину. Она могла сказать об этом Снайдеру, который нащупывал пульс на артерии возле кисти руки и на плечевой артерии в изгибе локтя, но тот уже все понял. Рука от локтя до ладони потемнела и покрылась пятнами. Пальцы стали темно-серыми, а их кончики почти совсем почернели. По какой-то причине артерии и более мелкие сосуды оказались заблокированными. Хоть и в меньшей степени, но тот же процесс начался в левой руке и обеих ногах Лизы.