Наконец, подошел ее черед. Чтобы не разбрасываться, она напечатала тезисы на трех небольших регистрационных карточках. За те пять минут, что ей были отведены, она, кажется, успела сказать все, что собиралась. И все же во время своего выступления она ощутила пропасть между собой и аудиторией. Она чувствовала это вопреки самовнушению. Она говорила ходульно напыщенно и нравоучительно, что уж совсем не было на нее похоже.

«Эй, все там, это – не я! – хотелось ей крикнуть. – Все эти истории я действительно принимаю близко к сердцу. Хотела бы поговорить обо всем этом... но в личной беседе с вами, а не со сцены. Что, если нам отправиться в парк, постелить на траве одеяла, усесться поудобнее и поговорить о том, почему заболевают люди, что значит оказаться больным и чего стоит выздороветь?»

Закончив свою официальную вводную часть, она поблагодарила всех за проявленный интерес и беспокойство и предложила задавать вопросы. Аудитория, которая казалась безразличной и полусонной, мгновенно встрепенулась, вверх взметнулся лес рук. Сара взглянула на Пэриса, чтобы узнать, не хочет ли он подойти к ней и самому выбирать, кому предоставлять слово. Но старший административный работник (САР), только улыбнулся и подмигнул ей. Она пожала плечами, опять повернулась лицом к залу и показала, кому задавать первый вопрос.

– Вы действительно думаете, что ваша иглотерапия и мысленное проникновение Лизы Саммер в клетки крови остановили кровотечение?

«Конечно, я думаю так, идиот!» – пронеслось в голове Сары.

– Я глубоко верю, что отмеченные два фактора способствовали этому. Как я уже сказала, одновременно прилагались и другие усилия.

– Удавалось ли вам раньше останавливать у кого-нибудь кровотечение такими же методами?

«Возможно, если вы очень постараетесь, мадам, то сможете выглядеть еще более покровительственно», – мелькнула мысль.

– Отдельных случаев не было. Но я ассистировала в целом ряде операций, когда использовалась только иглотерапевтическая анестезия. И всякий раз кровотечение было незначительным.

– Расскажите немного о своей биографии. Вы упомянули, что работали в холистическом лечебном центре. Где именно?

«Гленн, я думаю, мое время истекло!»

– Здесь же, в Бостоне. Учреждение называется институт Эттингера.

Да это же Аннали! Не веря своим глазам, Сара уставилась на женщину, сидевшую в последнем ряду. Аннали Эттингер улыбнулась и приветливо помакала рукой. Прошло уже семь лет, как Сара не видела девушку, которую Питер привез из Мали еще ребенком и впоследствии удочерил. Но не прошедшие годы помешали узнать ее быстрее. Когда Сара покинула институт Эттингера, Аннали была милой пятнадцатилетней девушкой, но удивительно застенчивой и необычайно толстой. Сейчас перед Сарой была стройная, уверенная в себе молодая женщина. Лицо с удивительно высокими скулами казалось вылепленным скульптором.

Взгляд Сары задержался на ней достаточно долго, чтобы убедиться, что зрительный контакт состоялся. Аннали опять улыбнулась и кивнула.

– Эттингер, – повторил фамилию спрашивающий. – Не тот ли самый это Эттингер, который рекламирует по телевидению порошок для похудания?

– Я... в общем-то не знаю, – ответила Сара. – У меня практически не остается времени для телевизора, иногда в приемной доведется уловить пару сцен из серии «Опасности». И я уже много лет не видела мистера Эттингера.

– Это он, – выкрикнула какая-то женщина. – Это тот самый человек. Я сама принимаю его порошки и уже скинула тридцать фунтов. Просто поразительно.

Весь зал дружно рассмеялся, и Сара с облегчением поняла, что внимание публики переключилось. Гленн Пэрис быстро подошел к трибуне.

– Большое вам спасибо, доктор Болдуин, – поблагодарил он ее.

Знаком он показал ей садиться на место и своим примером призвал присутствующих поаплодировать. В ее выступлении, видимо, не было ясности, доходчивости, и Сара почувствовала, что реакция аудитории была вежливой, но далеко не восторженной, хотя и провалом ее сообщение нельзя было назвать. Если Снайдер выиграл десятки тысяч долларов в своих соревнованиях и возможность завтра сразиться, чтобы подтвердить свой титул, а Бленкеншип приобрел себе домашний центр развлечения, то она завоевала лишь добрые пожелания и право на настольную игру «Опасности».

Не обращая внимания на поощрительный шепот Бленкеншипа, и Снайдера, Сара вперила свой взгляд в пол возле ботинок Гленна Пэриса и ждала его заключительных слов, после которых все начнут расходиться. Самое приятное было то, что все уже заканчивается. Теперь ее голову заполнили вопросы семигодичной давности. А ответы на лих были в зале, на последнем ряду.

Гленн Пэрис закрыл пресс-конференцию, пообещав информировать общественность о дальнейшем развитии событий. Немедленно группа репортеров кинулась на сцену, отталкивая друг друга, стараясь поближе пробраться к ораторам. Боясь, что ее задержат, Сара взглядом связалась с Аннали, которая заверила ее жестом, что она не торопится.

Наконец нестройный, одновременный говор спрашивающих начал смолкать. Пэрис дружески хлопнул Сару по спине, и она уже собралась уходить, когда к ней подошла пожилая женщина, держа под мышкой кожаный портфель.

В продолжение всей пресс-конференции, обратила внимание Сара, она простояла в боковом проходе зрительного зала. Она не производила большого впечатления – ростом примерно пять футов четыре дюйма, строго одета, прямая темная юбка и такого же цвета жакет. Коротко подстриженные, тщательно завитые волосы были выкрашены в коричневый и серый цвет. Приятное, спокойное лицо почти полностью скрывали круглые, чересчур большие очки в черепаховой оправе. Сара отнесла бы ее к разряду местных пожилых домохозяек, которые не хотят расталкивать людей, чтобы найти себе место.