Шрифт:
Здоровяк открыл решетку, но вошел в камеру не он, вошла девушка. Хрупкая и беззащитная.
«Ни хрена не беззащитная», — понял Вовчик, увидев выражение больших зеленых глаз. Высокомерно-презрительное с чувством абсолютного собственного превосходства и силы.
— Здравствуйте, мадемуазель, — произнес он с самым изящным поклоном, на который был способен.
— Гар-гар, гар. Гар-гар-гар? — надменно спросила она. Причем так, будто смотрела сверху вниз, хотя была ниже ростом.
— Ай донт андестенд, — покачал головой Вовчик, — но хочу заметить, что вы…
Закончить не успел. Язык отнялся в самом прямом смысле, вместе с остальным телом. Пока он тянул свой «андестенд», девушка что-то быстро пропела и плавно махнула перед собой рукой, как бы «оглаживая» на расстоянии его фигуру. Тело полностью онемело.
«Нихренасе! — мысленно завопил Вовчик. — Ведьма на ведьме, и меня здесь не любят! Надо срочно что-то решать!»
Девушка сделала пассы руками и согнула пальцы в приглашающем жесте. Ноги пленника пошли сами собой. Слава богу, с первых же шагов «освободилась» голова с шеей, но не язык. Говорить Вовчик не мог по-прежнему.
«Спокойно, Вовчик, осмотрись вокруг. Не все потеряно, должен быть шанс! Если бы хотели — убили бы сразу», — успокаивал себя, не давал зародиться панике. Она, при всей Вовкиной невозмутимости, все же начала потихоньку стучаться в дверь его решимости. Тьфу! Короче, гнал от себя страх скорой смерти вместе с сомнениями в реальности. Так дольше проживешь. Одновременно с любопытством разглядывал кусочек мира, куда его занесла нелегкая. Не мечтал он никуда «попадать», но если попал…
Тюрьма оказалась совсем небольшой, всего из двух камер. Вторая пустая.
«Теперь и первая освободилась. В отеле „Последний приют“ есть свободные номера, поспешите, господа!» В нем проснулся «юмор висельника».
Один пролет каменной лестницы, и он на свободе. В смысле на улице. Тюрьма оказалась небольшим одноэтажным каменным зданием без окон, с мраморной облицовкой. Камеры находились в подвале, что на первом этаже — неизвестно, но запахи оттуда донеслись самые аппетитные.
«Кухня… — мечтательно подумал Вовчик в ответ на мгновенно заурчавший живот и сглотнул слюну, — глотать могу, значит, попрошу перед казнью пожрать. И выпить. Казнимым положено». Бодрился как мог.
Незаметно он оказался впереди девушки и шел вроде как сам по себе, точно зная маршрут. Аллея. Дорожка, выложенная каменными плитами, между смыкающимися над головой плодовыми деревьями. Метров сто — сто пятьдесят, и Вовчик вошел в самую большую садовую беседку в мире.
Круглая, диаметром не меньше пятидесяти метров, окруженная высокой колоннадой в классическом стиле с резными колоннами пурпурного мрамора. Ближе к центру еще одна колоннада, высотой чуть выше внешней — метров двадцать пять. Балки каменные, но сама кровля — деревянная. Он хорошо разглядел все это устройство потому, что «беседка» напомнила ему древнегреческий Парфенон или акрополь с картинки, точно не припомнишь, а потом стало не до архитектуры.
Тщательно хранимая вера в реальность пошатнулась. Он на съемках исторического фильма с шикарной массовкой. Красавицы, лучшие голливудские актрисы в исторических костюмах — туниках разных цветов и оттенков. Да какие актрисы! Те в подметки по красоте не годились! Вот где главная невероятность: не одна или две, а… стайка! Нет, стая — волчицы, пантеры, львицы… с небес на землю героя вернула женщина в белом. Та самая злополучная девушка-женщина, которую угораздило попасть к нему под колеса.
Ноги сами встали перед ней на колени.
«Ба! Сколько же ей лет? Взгляд, как у злой старухи, но сохранилась! Обалдеть…» — Глаза у нее оказались зеленые, как у всех остальных красоток. Может, оттенок немного сочнее, и только.
Внезапно Вовчик почувствовал, что может говорить, и неизвестно почему, но первыми с языка сорвались слова известной фразы из любимого им фильма «Любовь и голуби»:
— Ну и сучка ты крашена!
В ответ дама произнесла что-то явно торжественное и призывно посмотрела на пленника.
— Да иди ты… — Закончить не успел. Снова заткнули и более того — сковали, не пошевелить и глазом.
Женщина в белом опустила ладонь с перстнем на голову Вовчика и тем спасла от волны паники. Она, сволочь, нашла лазейку, когда тело сковало так, что и глотнуть нельзя. «Кранты», — успел он подумать, пока рука женщины опускалась на вставшие дыбом волосы.
Ладонь оказалась удивительно теплой и ласковой. Она принесла успокоение. Нет, приятное безразличие. Правда, потом начались неприятные вещи: в мозгах словно пальцы зашевелились. Не больно, но противно. Показалось, что издевательство продолжалось не меньше часа. Баба убрала руку и встала. Пошла какая-то суета — Вовчик не соображал после «ковыряния» в мозгах. Вдруг резкий холод «отрезвил» мысли, одновременно спутав чувства. Не дав в них разобраться, в голове раздался женский голос. Такой приятный, такой… любимый?