Шрифт:
— Его не знаю, но слышал о нем. Говорят, его нечисть убивает для развлечения.
— Папа говорит, что Рага Бол плохой, — вмешался Стагг.
Эбрик потянул сына за хвост:
— Иди помоги маме.
Лонна посмотрел вслед выходящему Стаггу:
— Хороший парень вырастет.
Эбрик улыбнулся:
— Да, славный малыш. — Эбрик вложил что-то в лапу Лонны. — Твое оружие сломано, друг. Я сплел новую тетиву для лука. Пригодится.
Лонна приподнял лапу, чтобы рассмотреть подарок.
— Спасибо, друг. Хорошая тетива, прочная. Отличный подарок лучнику.
— Мы сделаем для тебя все, что в наших силах. Тебе стоит только сказать.
Барсук прикрыл глаза:
— Ясень для стрел понадобится. Несколько молодых ивовых стволов попрочнее, чтобы выбрать лук.
— Колчан со стрелами мы принесли, — сообщил Береговой Пес. — Наши знакомые речные выдры живут возле ивовой заросли. Там и выберем подходящие побеги. А сейчас тебе надо отдыхать и выздоравливать, Лонна. Постарайся побольше спать.
Марину и Сорк покормили Лонну, обработали раны. Невероятно слабый, он снова погрузился в дремоту. Ему представился Рага Бол, замахнувшийся на него саблей. Барсук, не отрывая взгляда от крысиного капитана, гневно произнес:
— Смотри, смотри, и ты меня увидишь. Я Лонна Острый Глаз. И земля слишком мала для нас двоих. Я найду тебя. Я найду тебя, Рага Бол. Ты от меня нигде не скроешься. День твоей смерти уже обозначен на Вратах Темного Леса.
Малыш Стагг снова забежал в пещеру и увидел, что барсук спит. Но выражение ярости в чертах спящего зверя было таким ужасающим, что Стагг стремглав бросился прочь.
В своем стремлении на запад банда Раги Бола никак не могла преодолеть прибрежные пустоши. Крысы задержались на берегу ручья, разорив колонию полевок. Среди разоренных и горящих жилищ, спотыкаясь о трупы убитых, разбойники ссорились и дрались из-за жалкой добычи.
Сморщенная старуха Вирга стояла и смотрела на капитана, грызущего кусок вяленой рыбы. Рыбина торчала на серебристом крюке-налапнике, здоровой лапой капитан отрывал от нее куски и отправлял в рот. Бол ухмыльнулся:
— Вот видишь, чем дальше на запад, тем больше добычи. Обрубок уже не так болит, да и погода улучшается.
Вирга показала на груду мертвых полевок:
— Это все надо сбросить в ручей, и можно спокойно ночевать. Неплохое место для лагеря, капитан.
Бол поковырял крюком в зубах.
— Да, отличное местечко. Ха-ха-ха…
Вирга тоже засмеялась мелким старческим смехом. По обязанности захихикала, «по долгу службы». Но тут же поперхнулась, увидев, какую морду скорчил Рага Бол. Он выкатил глаза и уронил рыбину.
— Что случилось, капитан? Костью подавился? Я гляну…
Она подбежала к Раге Болу, но тот грубо отпихнул свою знахарку:
— С якоря сниматься! Уходим.
— Но ты же сам…
Вирга едва увернулась от сверкнувшего над нею крюка. Бол лупил сапогами по костру, разбрасывая угли и горящие ветки.
— Пошевеливайся!
Он отвернулся и уставился в сторону, откуда пришел со своей ратью. Вирга побежала исполнять приказание. Глимбо недоверчиво уставился на нее единственным глазом:
— С чего вдруг? Уже почти стемнело.
— Пойди спроси у него сам, если жить надоело.
Команда в мрачном молчании ожидала капитана, который все еще глазел на восток. А Рага Бол бормотал себе под нос:
— Ты покойник, полосатая собака, ты издох… Ты должен быть покойником… Где ты?
Он содрогнулся и запахнул плащ. Угроза барсука Лонны.
В сторожке у главных ворот аббатства Рэдволл Марта и ее друзья изучали хроники Глинобитной Обители. Печальным событиям была посвящена эта книга.
— Здесь изложена история многих лиц, связанных с авторами. Мне кажется, что вот это стихотворение сестры Линфы лучше всего выражает суть трагедии. Вот послушайте.
И аббат Кэррол приступил к чтению:
Где и когда настанет День счастливый такой, Когда Глинобитной Обители мыши Вновь обретут покой? Когда же мы улыбнемся И станет на сердце легко? Ох, тяжело скитаться От дома так далеко! Косит зараза братьев, И косит она сестер, Будто злой рок проклятье Над домом нашим простер. Падают, словно колосья, Их могила сыра. Нечего больше делать, Нам уходить пора. Ветер и дождь. Без крова Бродим по землям пустым. Нашу Обитель нынче В памяти мы храним.