– И что мама?

– Она меня усыпила, старая дура, потом притащила в ту комнату, где ты теперь живёшь. Она и раньше меня там запирала, когда я плохо себя вёл. Но я же большой мужик, поэтому ей пришлось прицепить наручники. И где она их только достала?

– Стало быть, ты знаешь, каково это – сидеть там на привязи?

– Ха-ха! – Он рассмеялся, сверкая зубами, как гиена. – Она меня быстро выпустила, потому что я плакал и просил прощения. Она поверила, старая сука! Я сразу же дал ей похлебать её же дерьма! Схватил и приковал её, мучил так же, как и она меня. Пока она не сдохла.

– От голода?

– Больное сердце. Я её наказал.

– А меня зачем ты держишь? Меня за что наказываешь? – Я так хотела убежать от него, что потеряла весь страх.

– Чтобы ты стала хорошей женой. Мама как-то давно говорила, что я могу встретить женщину, которая станет моей. – Он встал и направился ко мне. Понимая, что бежать некуда, я, отрешившись, продолжала сидеть. Даже подумала, что, пожалуй, проще умереть сразу, чем ждать, когда он выпотрошит меня, как своего бедного пса. – Тебя увидел и понял, что ты – моя. Мне было одиноко без мамочки. Ты повела себя грубо. Так не должна вести себя жена. Значит, надо научить тебя…

– Прости… – Я отклонилась назад от его лица, которое он вплотную приблизил ко мне.

– Скоро ты полюбишь меня, и мы будем вместе навсегда. – Он взял меня за плечо. Я прочитала в его бешеных глазах безумное желание. Похоже, что, воспитываясь взаперти в этой глуши, он никогда не знал женщины и теперь наконец готовился исправить это упущение. Дикий Гена и вправду думал, что я девственница. Если признаться, что это не так, то точно можно прощаться с жизнью. Значит, нужно тянуть время как можно дольше.

– Тогда отпусти меня, я буду хорошо себя вести. И мне нужно помыться, – дрожащим голосом, как скороговорку, выпалила я, только бы он дальше не дышал мне в лицо.

– Ты что думаешь, что я такой идиот?! – Гена взял меня рукой за подбородок и притянул поближе к себе. – Меня не так легко провести, маленькая сучка! Чтоб ты знала: я не такой тупой, как ты думаешь. Я работаю водителем в деревне, я вижу всё, что происходит вокруг меня. Вижу таких заносчивых тварей, как ты. Вы все думаете, что умнее меня? Думаете, что можете мной управлять и указывать мне?!

– Нет-нет. Ты меня не так понял, – я со слезами потирала больной подбородок, глядя в его жестокие косые глаза, – я буду… хорошо себя вести. Обещаю.

– С этого и надо было начинать! – Он схватил меня за руку и резко дёрнул верх так, что чуть с корнем её не оторвал. – Вставай, будем хоронить покойницу.

Превозмогая боль, я схватила её за ноги. Моральный урод Гена взял труп за плечи. У меня не получилось даже приподнять её от земли, поэтому пришлось делать вид, что я не просто держусь за её холодные конечности.

У самой могилы, обхватив руками щиколотки старухи, я сделала последний рывок. Труп упал в яму с глухим стуком. Стоя на краю и боясь упасть вслед за ней, я наблюдала, фотографируя глазами её безжизненные черты. Покойная лежала в странной позе, будто бы готовая ожить и попытаться выбраться.

«Отмучилась», – подумала я.

Гена снова заработал лопатой, засыпая по очереди песком части тела. Когда песок попал на старушечье лицо, я ждала, что она заморгает. Но мёртвые ничего не чувствуют. Им всё равно. Я не хотела такой участи. Только не сейчас.

Слабость давала о себе знать. Я пошатнулась. Чтобы не упасть, пришлось присесть на мокрую траву. Такую же мокрую, как в тот день, когда меня похитили. Я провела по ней ладонью, а затем умыла этой влагой лицо.

Нужно было действовать, собирать силы в кулак и бежать. Но тело протестовало, заявляя о себе болью в каждой частичке. Меня зазнобило. Нужно уносить ноги прямо сейчас. Пытаясь встать, я взглянула на небо и поняла, что светает. В ушах зашумело, и мне показалось, что небо падает на меня. Я присела на колени и потрогала лоб. Холодный пот катился по нему градом. Вытерла. Последнее, что мне удалось увидеть перед тем, как потерять сознание, был Гена, повернувшийся ко мне и с удивленно приподнявший бровь.

Не зря я всё утро сегодня провела перед зеркалом: укладка, лёгкий макияж, капелька духов… Всё это в любые времена придавало женщине уверенность. Выстукивая каблучками по асфальту, я замечала, что почти все мужчины на меня оглядываются. Значит, всё было сделано верно. Не напрасно я сегодня надела светлое платье: тёплый ветерок развевал его подол, обнажая мои загорелые ножки. Платья и юбки с незапамятных времён выступали стопроцентным оружием в завоевании мужчины.