Шрифт:
– Всё, Ева, тебе нужно эту эпопею прекращать.
– Это я уже давно поняла, только всё не получалось никак.
– А самое интересное знаешь что? – Мила уложила перцы в пакетик.
– Что? – поинтересовалась я, подперев рукой подбородок.
– Ведь настоящие отъявленные мерзавцы-сердцееды обычно ведут себя вызывающе, смотрят таким взглядом, который женщину раздевает в два счёта! Их же видно за версту, этих бабников! А у Абрамова – глаза ангела! И ведь веришь ему сразу!
– Поэтому мне и кажется, Мил, что он не со зла так со мной поступает! Кажется, что он сам с собой борется, со своими чувствами. Потому-то я и прощала его столько раз.
– Вот только слова ласковые у него одинаковые для всех! – Усмехнулась подруга, закладывая пакет в морозилку. – Это его характер и выдаёт! Он ничего особенного к тебе не чувствовал, раз и тебя и её принцессой называл. Ты для него, значит, одна из сотен. Никакой индивидуальности!
– Больше всего его за это и ненавижу! – согласилась я. – Я ему так и сказала: «Ты заяви своей Юле прямо в лоб, что просто потрахаться хочешь! Зачем голову дурить девчонке своей любовью?! Она ж потом, как я, страдать будет, мучиться. Ты бы ей сразу намекнул, что у вас всё несерьёзно, а то, наверное, как мне, ей лапшу вешаешь на уши!»
– А он?
– Что он? Он ведь со всеми так разговаривает, манера у него такая! А я верила и надеялась, что уж в этот-то раз всё у нас с ним получится. Но как поняла позавчера, что он едет в клуб с парнями, а меня не берёт и даже не звонит, то все иллюзии сразу рассеялись. Покаталась в машине полночи, поревела, успокоилась. Хватит!
– Действительно, Ева, хватит! – Мила достала из холодильника коробку вина и разлила по бокалам. – Выпьем за успешно сданный экзамен по вождению и за мои водительские права! Ура!
– Ура! – крикнула я, схватила её права и бросила в бокал.
Милкины глаза расширились от ужаса. Она подпрыгнула на стуле и закрыла рот руками.
– Ты чего?! – Рассмеялась я, протягивая ей бокал. – Они же ламинированные! И это такая традиция: обмывать права в бокале или рюмочке. Пей, давай, дурочка, поздравляю тебя!
– С-с-спасибо, – промычала Мила, недоверчиво поглядывая на дно бокала.
– Позвони Владу, поедем к Мите помогать собираться в дорогу.
– Ага, – она осушила бокал и потянулась к телефону.
Митя рассеяно чесал голову, лёжа на диване и глядя по сторонам, пока я складывала в его сумку вещи. Казалось, он хочет запомнить комнату такой, какой оставляет её.
– Как ухаживать за Мартином, ты знаешь, – вздохнул он.
– Да, – успокоила его я.
– Квитанции на оплату коммунальных услуг приходят в конце месяца. – Да.
– Если потечет кран или что-то сломается, звони старшему по подъезду, он подскажет.
– Да.
– Помнишь, как диван раскладывается?
– Да.
– Холодная вода на кухне – там, где написано «горячая», и наоборот.
– Да-да. Помню. Я всё помню, не переживай. А если что-то забуду – позвоню.
– А мусорка помнишь, когда приезжает?
– Да! – хором закричали Мила и Влад, до этого молча сидевшие за компьютером.
Я улыбнулась, села рядом и взяла его за руку:
– Мить, ты всегда такой непоколебимый, и мне приятно видеть, как ты переживаешь и о чём-то волнуешься, может, в первый раз в жизни. Тебя не будет всего три месяца. Я буду жить здесь и за всем следить, хотя ещё сама никак не могу свыкнуться с мыслью, что буду жить отдельно от Милы.
– Я не переживаю.
– А Мартика я буду любить больше всех на свете, обещаю.
Пёс услышал, что о нём говорят, и сразу прибежал к нам. Его глаза выражали растерянность. По суматохе и сборам он явно догадывался, что происходит что-то неладное, но ещё не понимал, что именно.
Я погладила его по голове, но он не отрывал глаз от своего хозяина, и у обоих во взгляде сквозила такая тоска. Мартин запрыгнул на диван и облизнул Митькино лицо. Я протянула псу свою руку, развёрнутую ладонью вверх:
– Дай, Джим, на счастье лапу мне!Такую лапу не видал я сроду.Давай с тобой полаем при лунеНа тихую, бесшумную погоду.– Есенина! Вот не зря ты – Есенина, – рассмеялся Митя и обнял нас обоих.
Мы все вышли из машины у Сашиного подъезда: Митя хотел с ним попрощаться. Предстоящая встреча разволновала меня, моё сердце гулко стучало.
– Он одевается. Давай поднимемся к нему, Ева? – предложил Митя, нажимая номер его квартиры на домофоне.