Говорить ли, что от сердца отлегло?

– Если ты обещал нам пропустить на платформу призрака, значит - владеешь телепатией, - монотонно сказал капитан Бьорн и, полуобернувшись, сделал знак кому-то из своих.
– Предупреди своих, что на платформу пойдут двое.

– Эй, мы так не договаривались! Пойдёт только один!

– Мне некогда разговаривать. Двое. Быстро.

Ворча себе под нос, но так, чтобы слышал капитан, я настроился на примитивную, грубую связь с платформой - на связь, к которой мог присоединиться любой, даже не самый опытный телепат. А уж капитан - тем более. Что он и сделал.

"Лиза! Я не смог договориться. Придут двое. Откройте им".

"Брис! Это точно?
– спросил меня девчоночий голосок.
– Ладно, откроем".

Понурившись, я вздохнул. Капитан стоял передо мной, смотрел пристально, словно изучая. И спросил - безо всякой насмешки:

– Кроу, что будешь делать, если мы тебя не возьмём с собой?

– Не знаю, - вздохнул я.

И тут до меня дошло, что он имеет в виду. Инстинктивное движение поднять голову заглушил на корню. Только бы Бьорн не понял. Ведь я уже сообразил, что именно призраки собираются сделать с дураком, на свою голову доверившимся им... Только он бы не понял... На всякий случай, чтобы поверили, что думаю только об одном, спросил:

– Ваши уже сейчас пойдут на платформу?

Капитан не ответил. Но нетрудно было считать с него: планета признана безнадёжной из-за присутствующих на ней и быстро размножающихся сим-вормов. Никого из мирного населения: ни переселенцев, ни вольнонаёмных - никто никуда не собирается забирать. Об эвакуации нет и речи.

Две тени встали перед капитаном. Одна из них - Элих. Он и сказал:

– Парень, я думал, ты умней. Прощай.

– Ага, прощай, - откликнулся я.

Для нормального глаза эти двое просто повернулись и исчезли во мраке. Но я видел, как они побежали - легко и невесомо, как сухие листья на ветру.

Горечь. Тяжёлая горечь - и понимание, что так надо. "Прощай, Элих. Мне казалось, ты человек гораздо лучше, чем некоторые из твоих соратников. Увы... Нет времени на то, чтобы увидеть в тебе искру чего-то лучшего... Прости меня, Элих... Так легко просить прощения у умирающего. И за это прости тоже..."

Я даже не сопротивлялся - только ныл и ругался вполголоса, когда один из обезличенных скафандром и шлемом призраков скрутил мне руки назад и скрепил ремнём. Потом отвёл далеко, метров на двадцать в противоположную сторону от платформы, заставил сесть - и скрутил и ноги. Десерт для сим-вормов, штормовой волной идущих на платформу. Я только повторял с искренним изумлением:

– Но ведь вы обещали!.. Что вы делаете?! Вы же обещали!

Он отошёл на десять шагов к капитану, когда я замолчал. Он отошёл ещё на десять, когда я прекратил ломать комедию. Настроенность на Элиха подсказала, что событие началось. Небольшое напряжение - и я стал всего лишь наблюдателем того, что раньше бы попытался предотвратить: из двоих, шедших к платформе, один внезапно рухнул всем телом на землю - другой от неожиданности отскочил от упавшего. Пока связь между мной и Элихом ещё крепка, я словно очутился перед ним - и словно склонился над ним. На нём нет скафандра. Перед выходом с катера мы нашли для него куртку, чтобы не замёрз на ветрах ночной Сциллы. Бьорн лишь наделил его шлемом. И теперь я "стоял" над ним и наблюдал, как прозрачный щиток шлема изнутри постепенно, резкими брызгами густо залепляется кровью, которую он выхаркивал, умирая.

Еле удержался, чтобы не вздрогнуть, когда кто-то сзади положил на моё плечо ладонь. Но вспомнил - кто прятался недалеко, не стал возражать, когда тот пошёл по нити моей связи и принялся смотреть на происходящее, - и снова перевёл зрение на происходящее неподалёку от платформы. По дороге взгляд зацепился за фигуру капитана Бьорна. Тот напряжён. Замер, вглядываясь вслед ушедшим. Понял, что произошло. Коротко выругался. Развернулся было в мою сторону, но, потоптавшись, свернул направо - к вездеходу. Кивнув своим. Стоящий возле умирающего Элиха призрак закрутил головой, прислушался и бегом бросился к своей группе. Призрак, связавший меня и теперь было уходивший, замер...

– Это ты - Элиха?
– прошептал Карл и лезвием ножа экономно надавил на ремень, стягивающий мои ноги.

Искоса глянув на его хмурое, от небритости и общей усталости ещё более чем обычно насупленное лицо, я слегка и запоздало подивился про себя: Карл - спрыгнул за мной следом?.. Скажи мне про него такое в обычное время - не поверил бы.

– Нет. У него в полной мере полетела защита. Но, если бы на выходе из катера он повёл себя по-человечески, я бы спас его.

– А что с ним?

– Человеческая неблагодарность, - проворчал я.
– Ты его пробил. Я мог бы залатать его, но Элих заставил меня пожалеть даже о том малом, что я чуть раньше истратил на него. Если бы он хоть что-то понял... Если бы в нём был хоть намёк на изменения... Но вместо этого он - по-подлому, пока мы одни и никто не видит, избил меня.

– Видел.

– Знаю.

– Значит, начинаешь понимать, что не всякий может быть перевоспитан, - ухмыльнулся Карл, пока я растирал онемевшие от недавно плотно скрученных ремнями руки.
– И когда ты точно понял, что он не поддаётся перевоспитанию?