Зузинидзе подскочил к экрану. Обнаженная Петра, чуть изогнувшись и не обращая внимания на вытаращивших глаза охранников, томно поливала водой левое бедро. Изящная, точеная фигурка, влажная кожа, маленькие, упругие груди с торчащими сосками. Позабывшие обо всем канторщики не отрывали глаз от прелестницы. На виске Звиада заколотилась жилка.

— Передай ублюдкам, что, если через пять секунд стриптиз не прекратится, я их всех кастрирую. А если еще раз подобное повторится, убью всех на…!!!

Шамиль не стал слушать вопли разъяренного главаря, вылетел из кабинета, на ходу вызывая через «балалайку» идиотов-охранников.

Разочарованная Петра упала на скрипнувшую кровать. Все напрасно. Сеанс стриптиза для потных уголовников прошел зря и завершился грубым толчком в спину и резким приказом немедленно одеваться. Ей не позволили даже смыть остатки мыла. А девушка надеялась хотя бы на нож. Правда, она не представляла, как именно ей удастся завладеть оружием и что она делала бы с ним дальше, но сама мысль: «у меня будет нож!» грела душу. Не получилось. Только удовольствие доставила стерегущим ее ублюдкам да припасла маленький обмылок, который тюремщики то ли не заметили, то ли решили не забирать.

«Ладно, неудача — это тоже шаг вперед. Теперь, глядя на меня, эти подонки будут в первую очередь видеть не мешок денег, не пленницу, а красивую девчонку. Вполне возможно, это помешает им вовремя выстрелить!» Подумала и сама удивилась таким мыслям.

— Ты от Всадника? — неуверенно спросила Майя, разглядывая округлого мужичка, подошедшего к ней с противоположной стороны улицы.

Встреча была назначена на пешеходном переходе третьего уровня Арбата, и внизу, под ногами, виднелся плотный поток мобилей. Переплетчица пришла чуть раньше, ее собеседник явился вовремя, минута в минуту, и заметно нервничал, постоянно поправляя огромные, закрывающие добрую половину лица, темные очки.

— Не волнуйся, я вытащила «балалайку». — Майя показала пустой разъем.

— А я и не волнуюсь.

— Ты от Всадника?

То, что Переплетчица вытащила перед встречей чип, заметно успокоило кругленького. Он перестал хвататься за очки, а в голосе появились нахальные нотки.

— Возможно, что я Всадник. A prima facie [5] , так сказать.

— Что? — не поняла девушка.

— Не обращай внимания. Лучше подумай, кого еще ты могла встретить в этом месте?

— Не собираюсь я думать!

— Тоже вариант. Id tantum possumus, quod de possumus [6] . Ты деньги принесла?

— А ты процессоры принес?

— Господи, я всегда говорил, что нормальные люди с поднебесниками не работают. Только кретины. Повторяю последний раз: ты деньги принесла? Если ответишь неправильно, уйду, и до свидания. Иши процессоры где хочешь.

Майя молча протянула толстячку полученную от китайцев карточку, дающую выход на безликий счет в безликом банке. Код доступа поднебесники сообщили Всаднику отдельно, так что воспользоваться карточкой девушка не могла. Посланник Всадника ловко вставил карточку в коммуникатор, нажал несколько кнопок, подождал и удовлетворенно улыбнулся:

— Надо же, все верно. Вплоть до юаня…

— Ты сомневался?

— Fide, sed cui vide [7] .

— Хватит грузить меня латынью! — Переплетчица поняла, на каком языке изрекает афоризмы собеседник.

Толстячок удивленно приподнял брови, вытащил карточку из коммуникатора и вернул Майе. Пустую карточку: деньги с безликого счета перетекли на другой безликий счет, сумма раздробилась, нырнула в запутанные сети офшорных банков, и через пятнадцать-двадцать минут ее следы не найдет даже самый лучший ломщик в мире. Переплетчице доводилось видеть, как прячут деньги контрабандисты.

— Не надо нервничать, мы ведь партнеры.

— Тогда давай «поплавки».

— А у меня их нет.

— Как нет?! — Майя оторопело уставилась на толстячка. — Ты что, бредишь?

— Не приехали еще, — развел руками посланник Всадника. — Но будут, обязательно будут. Завтра днем — обязательно.

— Что значит «днем»?

— Сначала будет ночь, — терпеливо объяснил толстячок. — Потом утро, потом — день. И вот когда он будет, мы встретимся, и я отдам тебе «поплавки». Понятно? Обманывать тебя никто не собирается, но…

— Они мне нужны раньше!

— Когда?

— Не позже шести утра!

Ответила не подумав, машинально, даже не поняла, что назвала правильное время, настолько была разочарована плохой новостью. Толстячок задумчиво почесал затылок: