– А что дома?! – перья на Сату-Лгаве встали дыбом, выдавая его чрезмерное напряжение. – Что там случилось?

– Да ничего катастрофичного, но вряд ли ты обрадуешься. По твою душу тут уже такие личности наведывались, что мало не покажется. Боюсь, тебе от их интереса солидными суммами откупаться придется. И нападавшая позавчера банда сильно твое имущество подпортила.

– Так что же ты мне голову морочишь, Салажа?! Мне домой спешить надо!

– Да сколько угодно спеши. Только помни, что этих рабов только я покупать буду. Считай, что мы с тобой уже договорились!

Последние слова она уже кричала вслед сорвавшемуся с места отряду. Неприятные известия вывели Коллекционера из себя невероятно, и он уже чуть не бежал, отталкивая с дороги излишне нерасторопных людей магической силой и не обращая внимания на извинения.

Пораженный Кашад не удержался от вопроса:

– А кто она такая?

– Конклатерра… – сказал, словно выплюнул, сентег.

– Первый раз слышу, ты нам о ней не рассказывал. Это ее прозвище?

– Я много чего еще не рассказывал! – стал злиться рабовладелец. – Вы еще много чего не знаете.

– Потому и спрашиваю! – довольно строго стал давить Кашад. – Так кто она?

Сентег повернул на другую улицу, по обеим сторонам которой тянулись довольно вычурные особняки. С трех сторон каждого двора возвышались стены, а перед фасадом стояли только разнящиеся по высоте решетки. Сату-Лгав шагал молча, наверняка в душе возмущаясь подобной настойчивостью, но потом все-таки ответил:

– Конклатерра – это одно из досадных исключений нашего общества. Правда, если смотреть со стороны сентегов… Скорей это – даже зло. А может, и необходимость, создавшаяся исторически и никоим образом не имеющая логического разрешения…

– А если более конкретно? Чем страшна конклатерра?

– Чем?.. Да хотя бы самим фактом своего существования! – кажется, сентег тянул время, не желая говорить конкретно. – Уж слишком много прав у подобных и в самом деле обнаглевших самок вида человеческого… Ох! – вдруг выдохнул Сату-Л гав, споткнулся и чуть не растянулся на тротуаре, покрытом красивой отделочной плиткой. – Что же это?!.

Сентег уставился на трехэтажное здание за решеткой. Оно выглядело удручающе: черное от копоти, навес парадного крыльца разрушен, три из восемнадцати окон наглухо закрыты деревянными щитами. Видимо, как раз через них на первый этаж и пытались проникнуть нападавшие.

– Мой дом… – пробормотал сентег и бросился вперед.

Он схватился за один из прутьев решетки, и тотчас на чердаке здания глухо ударил колокол, а ворота стали открываться. Когда хозяин стал входить во двор, дрогнула и входная дверь дома, послышались чьи-то восклицания.

«Магическая система опознавания, сродни той, что у меня в «Каменной Радуге», – подумал Невменяемый, все подмечая и фиксируя в памяти. – Хотя они по уровням несовместимы. Здесь простые опознавательные и охранные структуры. Всего лишь… А вот кто это так нашего местного друга обижать надумал? Неужели враги из Курганда и здесь его достать попытались? Потому что если местные так взъелись, дело плохо… можно и без помощи остаться… Тем более эта сварливая и наглая бабенка что-то утверждала по поводу предстоящего откупа от каких-то «личностей». А кто может подобное потребовать, как не представители городской власти. То есть по всему получается, что Коллекционер сейчас в довольно тяжком, если не катастрофическом положении…»

Кто и в каком количестве проживает в доме рода Беерчи, северяне уже знали. Две пары людей, у каждой из которых имелось по трое детей. Три женщины разного возраста, занимающиеся уборкой, стиркой, глаженьем да и всем остальным, чем занимаются женщины в доме. Четверо мужчин, которые выполняли обязанности сторожей, носильщиков, столяров и плотников. И владели и другими профессиями, вплоть до конюха. К сожалению, из-за некоей бедности рода, верховые животные давненько в загонах отсутствовали.

Но один мужчина ценился больше всех, потому что являлся и декоратором, и художником, и даже скульптором. Этот уже преклонного возраста раб только тем и занимался, что вместе с двоюродным братом Сату-Лгава обихаживал картинную галерею, реставрировал ветхие книги, да чинил самые различные поделки. Начиная от механических устройств и кончая вещицами Древних и кое-какими несложными артефактами.

Из сентегов в доме проживал уже вышеупомянутый кузен хозяина, ста сорока лет от роду, старшая сестра Коллекционера, ста шестидесяти лет, и ее довольно старый муж. Тому уже перевалило за двести пятьдесят. Их многочисленные дети выросли и давно умотали на постоянное место жительства в Центр. О периферии они и вспоминать не хотели. Это что касалось родственников. Но помимо них, в доме жили еще три сентега, старые приятели мужа сестры, две кузины со стороны жены и парочка тетушек со стороны все того же престарелого мужа.

У самого хозяина вроде как ни детей, ни жен не было. Он о себе так и заявил: закоренелый холостяк. Что при роде его деятельности выглядело вполне правдоподобным и правильным.

Род Беерчи, прямым и единственным продолжателем которого являлся Сату-Лгав, мог на нем и зачахнуть. Птицеподобные женские особи сентегов, несмотря на свои магические силы, рожали детей как те же люди, к примеру, а не высиживали яйца, как упоминалось в легендах на севере. Но при этом могли производить потомство на свет лишь до столетнего возраста. Подобный предел, правда, до ста пятидесяти, существовал и у мужских особей. Только Сату-Лгав нисколько об это не переживал, отделавшись на эту тему одной фразой: «Вот когда разбогатею, тогда и наделаю наследников!..»