— Суетиться надо, Боря.

— Выгоню к чертям собачьим своего агента: такое сокровище проворонил, мерзавец!

Друзьями Боря и Фифа стали недавно, но уже несколько лет азартно соревновались на ниве объединяющей обоих страсти: коллекционировании антикварного оружия. Дуэльная пара, приобретенная хозяином дома, позволила ему существенно укрепить преимущество своей коллекции.

— А если ты мне уступишь личный пистоль Людовика XIV, — добродушно продолжил хозяин дома, — то обещаю, что перестану заниматься огнестрельным и сосредоточусь только на холодном оружии.

— Жемчужину просишь, — протянул черноволосый.

— Так ведь дорогу тебе уступлю.

Черноволосый с сожалением вернул дуэльный пистолет в ящик, потер руки и, неожиданно быстро переведя взгляд на собеседника, кивнул:

— Если все получится, я тебе его подарю.

Хозяин дома крякнул, и его добродушие моментально уступило место задумчивости.

— Должно получиться, — осторожно буркнул он.

Черноволосого гостя звали Борис Иосифович Осиновский, и он уверенно входил в первую десятку бизнесменов страны. Пока входил, ибо в последнее время дела миллионера немного пошатнулись. Хваткий и умный кандидат математических наук начал свой поход к богатству и успеху на самой заре перестройки, умело использовав знакомства с группой молодых политических деятелей, жадно перехватывающих власть из слабых рук последних имперских мандаринов. Пока приятели красиво вещали с высоких трибун, рассказывая о прелестях рыночной экономики и конверсии, Осиновский сажал на министерские посты проверенных людей и уводил в офшоры государственные кредиты. Кроме того, умный Борис подмял под себя целый ряд крупных заводов, погрел руки на создании мошеннических «инвестиционных» фондов и чудом избежал гибели от рук уголовников. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Вольница начала девяностых ушла в историю, экономические законы заработали, громкие процессы против коррупции остудили наиболее одиозных государственных деятелей, и влияние Осиновского пошло на убыль. К тому же фискальные органы принялись внимательно изучать старые махинации Бориса, и поддержка столь мощной структуры, как РПЦ, была для вороватого миллионера необходима как воздух. Патриарх на него смотрел косо, а вот митрополит Феофан, носящий неофициальный титул «кошелька церкви» и грезивший стать преемником Его Святейшества, легко пошел на контакт…

— Ты уверен, что Глеб приедет?

— Раз сказал, что приедет, значит, приедет. — Феофан задумчиво погладил ладонью окладистую бороду. — Сто процентов.

— Тогда что тебя беспокоит? — Осиновский великолепно угадывал настроение собеседников.

— Он не должен был приезжать на этой неделе, — нехотя ответил митрополит.

— Поэтому я здесь, — буркнул Борис. Короткая фраза напомнила Феофану о панике, в которую он впал, выслушав предложение Глеба о незапланированной встрече. Митрополит почуял, именно почуял, как чует зверь, что его связь с Осиновским вскрылась, и потребовал от приятеля поддержки. Тот обещал.

— Думаю, мне стоило произнести речь о Курии до встречи с Глебом. Для надежности.

— Об этом говорить поздно. Если Глеб перестал тебе доверять, то не оставит без внимания спешно созванную пресс-конференцию. Да и времени он тебе не дал.

— Это так.

— Не волнуйся — Глеб придет.

Феофан покачал головой:

— Но надо было подстраховаться.

— А ему и так некуда деваться, — рассмеялся Осиновский. — Фифа, оглянись, ты давно стал самостоятельным игроком. Причем такого уровня, что тебе не следует беспокоиться о каких-то там Глебах. Тебе нужны не командиры, а партнеры, если он этого не понимает, мне его жаль. Никуда он от тебя не денется.

Хозяин дома с сомнением вздохнул. Работать с Сухоруковым было легко и приятно. Именно Глеб в мутные девяностые помог Феофану пробить сомнительные налоговые льготы, связал с нужными уголовниками и организовал дело так, что митрополит превратился в крупнейшего контрабандиста спиртного и сигарет. Бешеные прибыли Феофан, опять же с подачи Глеба, вкладывал очень умно, не в строительство новых храмов, разумеется, и теперь его финансовая империя считалась одной из самых устойчивых в стране. Именно Глеб сделал так, что все уголовники, имевшие выход на Феофана, перешли в мир иной, и за это митрополит до сих пор испытывал к рослому компаньону чувство глубокой благодарности. Но оставался сам Сухоруков, и Феофан прекрасно понимал, что материалы, которые хранил Глеб, могли отправить его за решетку даже с поста патриарха. У Осиновского такой власти не было. Здесь был чистый расчет и благодарность в обмен за помощь против Сухорукова. Новые времена — новые друзья.

— Глеб не так прост, как ты думаешь.

— Все мы всего лишь люди, — махнул рукой Борис.

— Тогда почему ты до сих пор не смог встретиться с Сухоруковым?

Осиновский слегка помрачнел.

— А я тебе скажу, почему, — язвительно продолжил митрополит. — Потому, что Глеб этого не хотел. Ты даже не знаешь, где он живет.

— Сегодня узнаю.

— Как?

Осиновский опять рассмеялся, но смех прозвучал слегка натянуто.

— Помнишь, ты говорил, что Глеб всегда ездит на одном и том же «шестисотом» «Мерседесе»?

— Говорил.

— И упоминал, что однажды встречался с ним в бизнес-центре на Дубнинской?

— И что?

— Мои ребята обнюхали этот центр вдоль и поперек. На Глеба, разумеется, не вышли, но в подземном гараже нашли его тачку. Мы проверили: она стоит там всегда, аренда бокса оплачена на десять лет вперед. Я купил несколько мелких людишек: охранников, уборщиц, монтеров, напичкал гараж дополнительными видеокамерами, и сегодня я узнаю, откуда Глеб придет к своей машине. — Довольный собой Борис поднял указательный палец. — Мозги, Фифа, мозги!

— Не узнаешь.

— Неужели?

— Спорим?

Осиновский покопался в бумажнике:

— Ставлю две тысячи.

— Идет. — Феофан посмотрел на золотые часы. — Если Глеб не хочет опоздать на встречу, как раз сейчас он должен появиться в гараже.

Хорошо освещенное помещение подземного гаража контролировали шесть видеокамер, через которые великолепно просматривались все автомобили, входная дверь и ворота. Все коридоры и лифты, ведущие в гараж, также не остались без внимания охраны бизнес-центра и людей Осиновского. Они контролировали каждый дюйм подземного помещения, и только одно место ускользнуло от назойливого внимания наблюдателей: маленькая площадка пожарной лестницы, находящаяся между первым этажом и гаражом. Попасть на нее можно было или из просматривающегося коридора, или из самого гаража, поэтому в лишней видеокамере не было необходимости…