2011.

Начало

Мело. Налетал неизвестно откуда ветер, колыхал лапник и погибал,

застревая, в хвое. Марина вцепилась правой рукой в мой локоть, левой

поддерживала живот.

А Шрам, кажется, не знает усталости. Шагает впереди пружинисто и

уверенно.

– Помедленней, - прошептала девушка.

И то правда.

– Эй, Шрам, сбавь прыть, - окликнул я.

Великан оглянулся.

– Скоро уже.

– Да, скоро, - поморщилась Марина.
– Который день это «скоро».

Шрам крякнул.

– А хочешь, я тебя на закорках?

– Не нужно, - испугался я.

– А чего? Она для меня — пушинка.

Шрам расправил плечи.

– Пушинка?
– Марина засмеялась.
– Вообще-то я тяжелая.

– Так давай проверим.

Шрам опустился перед ней на корточки.

– Не бойсь.

Марина взглянула на меня, неуверенно обхватила шею Шрама. Тот прижал

к бокам ее ноги и поднялся.

– Говорил же — пушинка.

К вечеру мы все-таки вышли к Поезду.

Я подал Марине руку, помогая взобраться на ступеньки.

– Вот я коровой стала, - засмеялась она, придерживая рукой живот.

Мы вошли в пустой вагон.

Стены, пол, потолок, сиденья — в грязи и запекшейся крови.

Я представил, какие сражения шли здесь за право остаться в вагоне, занять

место на полке, на полу или просто забиться в какую-нибудь щель.

Что ж поделать, это Последний Поезд.

– Присядь сюда.

Я усадил Марину на сиденье.

– Скоро?

– Надеюсь, да. Куда провалился Шрам?

– Я здесь, Андрей.

Игрок стоял в проходе, держа тушу твари.

– Вот.

Бросил тушу на пол.

– Будет теперь, что пожрать до Конца Пути.

– Молодец, Шрам. Ты замуровал дверь?

– А то, - Шрам подмигнул Марине. Девушка улыбнулась.
– Замуровал так, что

муравей не проскочит.

– Как же нам повезло, что мы садимся в Начале Пути, а не с Поляны, -

сказала Марина, поглаживая левой рукой живот.

...Ночью раздался Гудок.

Вагон дрогнул.

– Поехали, - блестя глазами, сообщил Шрам.

– Наконец-то, — воскликнула Марина.

Напряжение, одолевавшее меня все это время, ослабло. Я присел на

сиденье неподалеку от Шрама и Марины, наблюдал, как они играют в кости.

Шум колес убаюкивал. Тудуф-тудуф. Тудуфтуф. Вагон покачивался.

Затем раздался писк. Вроде, как писк комара, но в миллион раз громче.

Я взглянул на Шрама и Марину. Они заткнули уши, и с тревогой смотрели

на меня. Последний Поезд, открой свою тайну!

– Открою...

Вспышка света.

Женский крик.

Стон боли.

Я вскочил.

– Марина.

Она лежала на полу, Шрам склонился над ней.

– Отойди, - я отпихнул игрока, бросился на колени, откинул с ее лица прядь

волос.

– Марина? Что с тобой?

– Это больно!
– побелевшими губами прошелестела она.
– Это больно,

Андрей. Воздуха! Дай мне воздуха.

Я вскочил на ноги, бросился к выходу.

Вцепился в металлический штырь, вогнанный в замок. Не поддается.

Дьявол подери, штырь не поддается!

– Ну-ка.

Шрам отстранил меня, с легкостью выдернул из замка штырь. Распахнул

дверь.

Солнце хлынуло в глаза, ослепив на мгновение. Моргнув, я увидел

платформу и людское море. За платформой — небоскребы, башни, летают

странного вида машины (вроде вертолеты, но без винтов).

Женщина в белом подскочила ко мне.

– Вы кто такие? Что это за поезд?

Я оглянулся. Последний Поезд, обожженный и ржавый, с забитыми окнами,

с запекшимися кровью и мозгами на обшивке, и впрямь смотрелся дико посреди

великолепного города из стекла и бетона. На крышах вагонов, у коротконогих

печей, жмутся закутанные в тряпье искалеченные люди, зверьками разглядывая

пеструю толпу.

Кто-то дернул меня за рукав.

– Что это за поезд? Откуда?

Я посмотрел на женщину в белом.

– Это Последний Поезд. Из ада.

Крик, переходящий в стон, огласил платформу.

Я вздрогнул и бросился в вагон.