И первое, что сделал Ундер, закончив лечение, — отозвал прошение о приеме в гвардию великого магистра.

Сломался?

С выводами чуды не торопились. Армейские эмиссары поговорили с родителями, с самим парнем, попытались понять: почему? Витольд отвечал, что хочет отдохнуть. Гвардейцы кивали головами и думали, что делать дальше. Им не хотелось терять юношу. И не только потому, что Орден чувствовал вину за случившееся: Витольд демонстрировал превосходный уровень магических способностей, что обещало блестящую карьеру.

Но он хотел отдохнуть.

В конце концов было принято половинчатое решение. Боевую лицензию не аннулировали, чин корнета и даже небольшое денежное содержание сохранили, но при этом отправили в отпуск. Гвардейцы надеялись, что рано или поздно парень одумается.

Витольд снял маленькую квартиру и поступил в средней руки человский институт.

— Не хочешь еще раз обратиться к лекарям? — поинтересовался Вильгельм после паузы.

Как же тяжело предлагать такие вещи собственному сыну!

— К нашим?

— Лучше к эрлийцам.

— К ним я уже обращался.

— За успокоительным, — уточнил Вильгельм. Витольд помолчал, затем в упор посмотрел на отца.

— А зачем обращаться теперь?

— Пусть они помогут тебе забыть, — тихо, но очень твердо ответил Ундер-старший.

Витольд не возмутился, не обиделся. Просто осведомился:

— Для чего?

— Мне кажется, так будет лучше.

— Тебе кажется или ты уверен?

— Кажется, — признал отец.

— Вот видишь, ты не знаешь. — Губы Витольда дернулись. То ли скривился, то ли попытался улыбнуться. — А ведь мы говорим о части моей жизни. Как я могу ее забыть? И зачем?

— Чтобы спать спокойно. — Теперь Вильгельм смотрел на татуировку сына: прямой рыцарский меч, который обвивают и грызут две змеи. Многие прошедшие Лунную Фантазию воины сделали себе такую отметку. Чтобы помнить. Чтобы не забывать. — Ты должен понять, что ничего не закончилось. Что у тебя еще все впереди.

— Я знаю, что у меня впереди.

— Что?

— Жизнь.

— Какая?

— Моя, — твердо произнес Витольд. — Моя.

Он постарался ответить максимально корректно, знал, что не имеет права грубить отцу.

Витольд мог с ним не соглашаться, мог упрямиться, стоять на своем, но грубить — никогда. И не только потому, что это его отец. Нет, не так. В первую очередь потому, что Вильгельм — его отец. И лишь во вторую — потому, что Ундер-старший тоже сражался под стенами Зеленого Дома, вырвался из мясорубки и вынес на плечах старшего сына. Весельчака Оскара, получившего свое от безжалостных гарок.

Витольд знал, что отец до сих пор переживает. И о гибели Оскара, и о том, что Витольд оказался в том сражении. Но Вильгельм продолжал жить так, как раньше: служил Ордену, чтил традиции, не обвинял тех, кто направил чудов в кровавую мясорубку.

Верный сын Ордена.

Годы ему помогли. Прожитые годы.

У Витольда такого запаса прочности не было.

— И как ты намерен устроить свою жизнь?

— Все очень просто, — пожал плечами Витольд. — Все забыть? Нет, не выход. Для начала следует обратиться к эрлийцам за успокоительным помощнее. В последние месяцы сон приходит редко, но дополнительное лекарство не помешает. Затем имеет смысл направить повторное прошение в гвардию. У меня действующая боевая лицензия, опыт и хорошие способности. Мне не откажут. Проверят, конечно, но я в себе уверен: все пройдет хорошо. А маленький скелет есть в шкафу у каждого…

— Витольд…

Но Ундер не позволил отцу перебить себя.

— Учеба, затем карьера. Через пару лет я стану полноправным гвардейцем. К этому времени вы с матерью подберете мне хорошую девушку… или я сам ее найду — не важно. Главное, появится семья. И, очень надеюсь, — дети. Это будет здорово.

Витольд говорил спокойно и уверенно. Не ерничал. Не иронизировал. Деловито и последовательно излагал возможное будущее. А потому Вильгельму оставалось лишь кивнуть и согласиться:

— Да, это будет здорово.

— Проблема в том, отец, что однажды начнется новая война, — негромко продолжил Витольд. — А я не понимаю, почему должен воевать? Зачем мне сражаться? Ради чего? Пока я не могу ответить на этот маленький вопрос. Если отвечу — все будет так, как я только что сказал.

— А если не ответишь? — угрюмо поинтересовался отец.

— Мне наверняка постараются помочь.

Несколько секунд отец и сын смотрели друг другу в глаза.

— Для чего все это? — тихо спросил Витольд.

— Что именно?