— Шасы клятвенно пообещали удовлетворить наши требования, — сообщила Ямания.

— В таком случае к чему курсив?

— Но ведь средства еще не переведены. И кто знает, когда мы выбьем из Торговой Гильдии деньги.

— Логично, — пробормотал барон Мечеслав. Повелитель домена Сокольники, самого богатого владения Ее Величества, изысканностью в одежде не отличался: тонкая льняная сорочка чуть более измята, чем допустимо в приличном обществе. К тому же расстегнута на одну пуговицу больше, чем следовало бы. Да еще надета навыпуск и не очень гармонирует с сероватыми летними брюками. Но барон являлся официальным фаворитом королевы, и ему позволялось многое.

— Выбить из шасов деньги весьма сложно, — продолжил он, глотнув вина. — Я бы рекомендовал казначейству закрыть июль без учета ожидаемых сумм, проведя потери по графе «убытки».

— Но ведь они вернут деньги, — подала голос жрица Снежана.

Широкоплечий Мечеслав с улыбкой посмотрел на молодую колдунью и поскреб небрежно выбритую шею, на которой красовался старый шрам.

— Вопрос — когда?

— Быстро вернут! — Снежана не была наивной, просто она твердо верила в могущество Великого Дома Людь. — К тому же мы правы!

— Последний факт только осложняет дело, — вздохнула опытная Ямания. — Когда носатые понимают, что неправы, они начинают упорствовать сильнее обыкновенного.

Небольшая семья Шась, входящая в Великий Дом Навь, практически монополизировала торговую и финансовую систему Тайного Города, а в силу некоторых генетических особенностей общаться с ее представителями было затруднительно даже навам.

— В конце концов, мы говорим о мелкой семье… — начала Снежана.

— Шасы — это не семья, — отозвался Мечеслав. — Шасы — это солидный бизнес.

— Я уверена, что вопрос будет решен достаточно быстро, — произнесла королева, возвращая бумаги секретарю.

— Да, Ваше Величество, — кивнула Ямания.

— Но рекомендую прислушаться к предложению барона: задерживать июльские отчеты из-за мелкого инцидента не следует.

— Я сообщу о вашем решении в казначейство.

Утренние совещания королева Зеленого Дома проводила каждый день, кроме воскресенья. В будни они начинались рано, в восемь, и рассматривались на них наиболее важные вопросы жизни Великого Дома. Однако на субботу, если позволяли обстоятельства, Ямания оставляла самые простые, а то и вовсе забавные дела, да и то в небольших количествах. В эти дни мероприятие проводилось не в кабинете, а в столовой, совмещалось со вторым завтраком, и на нем присутствовали лишь наиболее близкие королеве подданные: сама секретарь, барон Мечеслав, жрица Снежана и Милана — воевода дружины Дочерей Журавля. Сегодняшний список тем не являлся сложным, собственно, проект июльского финансового отчета был единственным серьезным вопросом, до этого обсуждалась петиция концов, требующих приструнить барона Святополка, запретившего открытие в своем домене первого в Тайном Городе женского клуба по интересам, — Ямания сочла, что просьба лысых весельчаков поднимет королеве и ее друзьям настроение, и не ошиблась. Третьим пунктом секретарь наметила вопрос о выделении дополнительных средств на проведение летнего карнавала молодых фей — неплохие финансовые результаты июля могли заставить Всеславу расщедриться, — но ее опередили.

— Что у нас еще на сегодня? — осведомилась королева, наблюдая, как лакей ставит перед нею мороженое с дыней.

— Донесение от Белых Дам, — негромко проговорила Милана. — Поступило ко мне сегодня утром.

— Почему не в канцелярию?

— У фаты Ямании есть копия.

Секретарь про себя вздохнула. И даже немножко выругалась. Она не придала донесению особого значения и планировала отложить его рассмотрение до понедельника. Надо же было вклиниться этой…

— Что случилось у Белых Дам? — Всеслава поиграла серебряной ложечкой. — Жалуются на лесорубов?

Снежана улыбнулась.

Белые Дамы были особой категорией колдуний Великого Дома Людь. Стареющие, или разочаровавшиеся, или просто не находящие себе места в Тайном Городе ведьмы уходили в дремучие леса Сибири, на территории, где встреча с человеком сама по себе была чудом. Уходили ближе к природе, к которой Зеленый Дом всегда тяготел. Через некоторое время с ними происходили изменения, позволяющие колдуньям отказываться от энергии Колодца Дождей и черпать магическую силу прямо из земли, из воды, из деревьев и облаков — отовсюду. Белые Дамы сливались с миром и никогда больше не возвращались в каменные пещеры городов. Сила их, разумеется, была невелика, но сколько ее нужно для покоя?

Тем не менее Зеленый Дом считал отшельниц своими подданными и в случае необходимости всегда протягивал им руку помощи.

— В сообщении говорится, что пропала Светозара, — ответила Ямания.

— Не пропала, а погибла, — уточнила Милана. Секретарь Ее Величества едва заметно поморщилась.

Барон, почувствовавший, насколько разно Ямания и Милана пытаются трактовать событие, с интересом оглядел обеих женщин. А королева прищурилась, пытаясь вспомнить одну из своих колдуний…

— Фата Светозара приняла решение уйти в Белые Дамы в начале двадцатого века, — пришла на помощь секретарь. — Сейчас ей сто шестьдесят четыре года.

— Было сто шестьдесят четыре, — буркнула воевода.

— Почтенный возраст, — покачала головой Всеслава. — Не могло получиться так, что уважаемая Светозара просто скончалась?

— Как Белые Дамы вообще узнали, что она умерла? — задал вопрос барон.

И тут же пожалел о том, что раскрыл рот. Магической силой в Зеленом Доме обладали исключительно женщины, и Милана не удержалась от очередной демонстрации превосходства.

— Это очень легко, — с оттенком высокомерия в голосе произнесла воевода. — После смерти Белой Дамы из ее лесов и рек, из ее земли уходит душа. Вам, конечно, это трудно понять, барон, ведь…