Поднявшись из кресла и налив еще рюмочку бренди себе и Моргану, Доминик сказал:

— Ну что ж, я вовсе не собираюсь беспокоиться насчет этой чертовой войны, пока она не постучится ко мне в дверь. А теперь расскажи о гнедом жеребце, который, как ты говорил, произвел такое впечатление на Джейсона.

Прежде чем Морган ответил, резная дверь кабинета открылась и в комнату вошла Леони, шурша шелками юбок.

— Мой дорогой, — поинтересовалась она, — ты всю ночь собираешься провести здесь?

Лицо Моргана смягчилось, как всегда при виде жены. Он поставил рюмку, поднялся и весело сказал:

— Нет. — И, блестя голубыми глазами, хитровато добавил:

— Особенно если ты требуешь моего внимания.

— Морган! — воскликнула Леони со смехом, и ее глаза тоже заблестели; насмешливо и с кокетливой скромностью она добавила:

— Что может подумать о нас твой младший братец?

В тридцать один год Леони мало изменилась. Ее рыжеватые волосы, завитые на шее, были такие же блестящие, как и тогда, когда Морган впервые увидел ее. Веселые искорки в глазах миндалевидной формы по-прежнему озорно плясали, и только несколько раздавшаяся фигура Леони говорила о прошедших годах. Она была небольшого роста и хорошо сложена, но после рождения четверых детей за десять лет замужества ее стройность чуть нарушилась.

Супруги были до сих пор влюблены, это читалось в их взглядах; они испытывали удовольствие в обществе друг друга. Не было сомнений, что Морган и Леони обрели глубокое и продолжительное счастье.

С улыбкой Доминик встал.

— Мне пора оставить вас. Развлекайтесь. Леони чуть раздраженно посмотрела на него.

— Я думаю, мне стоит рассердиться на тебя, дорогой. Ты предложил мадемуазель Лей прокатиться на лошадях завтра утром?

Нежно обняв Леони за талию, Доминик легонько коснулся губами ее волос.

— Дорогая, я знаю, что мои интересы ты воспринимаешь близко к сердцу. Но я действительно не хочу думать ни о какой мадемуазель Лей.

— Но, Доминик! — воскликнула Леони. — Она же такая красивая, такая добрая и нежная. А ее отец очень богат. — Нахмурившись, она спросила:

— Неужели она тебе совсем не нравится?

— Нет, нравится. Но, видишь ли, я не думаю, что она примет мое предложение о покровительстве.

— Я думаю, ты ошибаешься, — начала серьезно Леони, но резко осеклась, увидев насмешку в глазах Доминика. — Ах, ты хочешь сказать, что предложил бы ей только «покровительство», но не руку?

— Именно так, моя дорогая, — со сводящей с ума сердечностью ответил Доминик.

Леони не обратила внимания на смех Моргана, сощурилась и, уперев руки в бока, сказала:

— Когда-нибудь, Доминик, — и это мое искреннее желание, — ты влюбишься в молодую леди, которая сведет тебя с ума. Я надеюсь, что она заставит тебя побегать за ней и твое безграничное самодовольство поубавится. Запомни мои слова, дорогой. Рано или поздно это случится, помяни мои слова.

Со смехом прощаясь, Доминик сказал:

— Все ругаешься, Леони? Но подумай, каково тебе будет узнать, что мое сердце разбито.

— Зато это пойдет тебе на пользу, — ответила Леони.

Глядя на брата, Доминик пожаловался:

— Ты недостаточно часто ее наказываешь, Морган. Тебе разве не говорили, что женщина, особенно с острым языком, нуждается в твердой руке?

Морган улыбнулся и, притянув к себе Леони, заметил:

— У меня свои методы. А теперь я намерен поцеловать жену, и если ты не хочешь оказаться свидетелем столь интимной сцены…

Доминик, улыбаясь, разглядывал стоявшую перед ним пару: голова Леони склонилась на широкое плечо Моргана, а тот нежно полуобнимал ее плечи.

— Бесстыдники. Называется уважаемая женатая пара. — Он вышел, улыбаясь, и бесшумно закрыл за собой дверь.

Когда Доминик шел по широкому коридору в главную часть дома, он вдруг понял, что завидует. И завидует по-настоящему.

Несмотря на ранний час, Морган был уже на галерее, допивая последнюю чашку кофе и раздумывая, с чего начать трудовой день плантатора.

Галерея была приятным местом, и семья любила проводить там время. Здесь стоял большой стол и несколько стульев с яркими подушечками на них. Отсюда сквозь деревья была видна Миссисипи, а за ней — зеленые лужайки с мшистыми дубами, магнолии, усыпанные большими белыми цветами.

Поздоровавшись, Доминик налил себе кофе из серебряного кофейника и взял еще теплую булочку.

— Относительно того жеребца, о котором ты вчера говорил. Что конкретно сказал о нем Джейсон?

— Что эта лошадь — самое красивое и сильное животное из всех, которых он когда-либо видел.