Габриэль всю жизнь с презрением отвергал саму мысль о том, что когда-нибудь появится женщина, которая завоюет его сердце, очарует и увлечет его. Сейчас он уже не был настолько самоуверен. Когда-то ему казалось, что он может спокойно прожить без любви, и вот теперь, к огромной своей досаде, понял, как обманывал себя. Мысль о том, что Мария покинет его или будет принадлежать другому, приводила его в бешенство.

Сколько раз за последние месяцы он проклинал ее, часто называя про себя испанской ведьмой! Он давал себе слово, что будет с нею жесток, но одного ее взгляда было достаточно, чтобы вдребезги разбились все его мстительные планы. Разве не поклялся он, отправляясь в свое поместье, что никогда не забудет ее выходки, чуть не стоившей ему жизни? И вот прошло совсем немного времени, а он все чаще задумывается о том, как бы сам поступил на месте Марии — ведь верность семье и преданность своему народу весьма похвальные качества. И он с удивлением осознал, что ее поступок даже восхищает его.

Он готов был освободить ее, но только при условии, что Мария останется в “Королевском подарке” и будет делить с ним ложе… Но как добиться этого? Как проложить мост над кровавой пропастью вражды и ненависти? Над этим следовало еще поломать голову.

К немалому удивлению Габриэля, Мария с готовностью откликнулась на его первые попытки как-то наладить отношения. Она охотно согласилась поехать с ним верхом, и Габриэлю казалось, что ей приятно его общество, что окружающий пейзаж, тропические птицы с необычайно ярким оперением, сидящие на деревьях, чистые водоемы, поросшие по берегам гигантскими папоротниками, зеленые поля сахарного тростника — все это радует ее. День, проведенный с Марией, принес ему огромное наслаждение, и, озадаченный ее доброжелательностью, он все крепче запутывался в сетях, которые она с истинно женской интуицией искусно плела вокруг него. Наблюдая, как ловко она справляется с арабским жеребцом, Габриэль вспомнил ее верховые прогулки на Эспаньоле, вспомнил, как, объезжая плантации сахарного тростника, Мария пыталась передать ему весточку от Каролины. Она рисковала, а он тогда нагрубил ей.

— Мария, ты знаешь что-нибудь о Каролине? Она жива? — голос его дрогнул.

Мария замерла; сначала она хотела найти какую-нибудь отговорку, но потом решила, что, пожалуй, не стоит — он слишком серьезно относился ко всему, что касалось сестры. Однако, вспомнив разговор с миссис Сэттерли и с ужасом представив Габриэля мертвым, все-таки покривила душой.

— Я не знаю. Уже много месяцев как я не видела ее и ничего не слышала о ней.

— Когда вы виделись в последний раз? — с надеждой спросил Габриэль.

— Больше года назад, — неохотно отозвалась Мария.

— Где? — настойчиво продолжал он. Мария глубоко вздохнула.

— Я не скажу тебе, — твердо сказала она. В ее глазах заблестели слезы, и она тихо прошептала:

— Я не хочу посылать тебя на верную смерть. — И, пришпорив коня, поскакала прочь, не обращая внимания на крики Габриэля.

Мария кинула поводья удивленному Ричарду и бегом кинулась в дом. Она не должна больше говорить с Габриэлем о Каролине, он может заставить ее сказать правду и тем самым обречь себя, а она не хочет брать на душу этот грех.

Габриэль догнал ее на кухне, когда Мария уже собиралась подняться к себе.

— Не надо играть со мной в такие детские игры, — гневно крикнул он, схватив ее за руку. — Так где же она?

— Я не скажу тебе, но у нее все в порядке, и с ней хорошо обращаются.

— Ты думаешь мне этого достаточно? Неужели ты не хочешь помочь? Ради всего святого, скажи правду, пока я не задушил тебя.

Мария в отчаянии посмотрела на миссис Сэттерли.

— Ну, хватит, хватит, господин Габриэль! Оставьте ее! Она сама вам все скажет, но только в свое время. — Нелли оставила яблоки, которые чистила для пирога и, не обращая внимания на гневный взгляд Габриэля, подошла и освободила руку Марии. Подтолкнув ее в спину, она спокойно сказала:

— Иди, дорогая, мы поговорим об этом позже. Мария послушно покинула кухню и, поднимаясь по лестнице, услышала разгневанный голос Габриэля.

— Ты сошла с ума! Она же знает, где находится Каролина!

Ответа миссис Сэттерли она уже не расслышала, но до нее донеслись успокаивающие интонации ее голоса. Через некоторое время в дверь спальни постучали. Дрожащими руками Мария открыла дверь, на пороге стояла миссис Сэттерли.

— Ну вот что, дорогая, прежде чем ты скажешь ему правду, давай поговорим. — Неужели я должна солгать ему? — Мария удивленно уставилась на домоправительницу.

— Конечно! — не моргнув глазом, сказала миссис Сэттерли. — Одно дело, когда он теряется в догадках, что с ней, и совсем другое, когда знает, что она жива. Теперь он будет носиться с этой идеей, как собака с костью, пока ты не скажешь ему, где Каролина. Было бы гораздо лучше, если бы ты ничего ему не говорила.

— А разве вам безразлично, жива она или нет? Разве вы не хотите, чтобы Каролина вернулась? — спросила Мария.

— Милое дитя, это мое самое заветное желание… но не ценой жизни хозяина. Пока он здесь — я за него спокойна, но если он отправится на поиски сестры, боюсь, мы никогда больше не увидим обоих. Ты понимаешь? Если бы я знала, что у него есть хоть какой-то шанс вернуть сестру.., я бы ни минуты не сомневалась в том, что ты должна сказать ему правду. Но надежды на успех почти нет. Вот поэтому я не хочу, чтобы он рисковал собой. Для всех нас это может кончиться трагически. — Миссис Сэттерли внимательно посмотрела на девушку. — Я права, у него нет шансов?

— Никаких.

— Ну что ж, придется убедить в этом хозяина. Я успокоила его, сказав, что сама поговорю с тобой, и ты в конце концов образумишься.

— А что потом? Когда наступит это “в конце концов”? — спросила Мария.

— Тогда, — миссис Сэттерли строго посмотрела на нее, — тогда ты солжешь и укажешь ему безопасное место.

— Сеньора Сэттерли! — Мария задохнулась от негодования.

— Я не позволю ему умереть так бессмысленно, — твердо сказала домоправительница.

Разговоров о Каролине больше не возникало, но в присутствии Габриэля Мария чувствовала себя неуютно, ей казалось, что его взгляд пронзает ее насквозь, что если бы он мог, то силой выколотил бы из нее признание.