После рассказа Видаля Флис ожидала, что в доме она ощутит грусть и разочарование, но вместо этого, зайдя в прохладный белый вестибюль с мраморным полом, почувствовала, что дом словно замер в ожидании чего-то или кого-то. Может быть, ее отца? Или его наследницы?

Воздух был наполнен свежестью и теплотой. Судя по всему, помещения регулярно проветривали, однако Фелисити почудилось, что она все еще может вдохнуть аромат мужского одеколона. Ее пронзила неожиданная боль от тоски и грусти, вызвав слезы на глазах, хотя Флис искренне считала, что уже выплакала все слезы по своему отцу, которого так никогда и не узнала.

– Мой… мой папа жил здесь один? – спросила она у Видаля.

Честно говоря, ее это не очень интересовало, но надо же как-то нарушить тишину.

– Если не считать Анны, которая работала экономкой. Пойдем, я покажу тебе дом, а когда ты удовлетворишь свое любопытство, отвезу тебя обратно в замок.

Флис заметила, как Видаль еле сдерживает нетерпение, а его неприязнь усиливается.

– Ты не хочешь, чтобы я заходила туда, да? Даже несмотря на то что мой отец умер? – со злостью спросила она.

– Нет, не хочу, – согласился Видаль. – Не хочу и не вижу в этом смысла.

– Точно так же, как ты не видел смысла в нашей с ним переписке. И, кроме того, ты считаешь, что лучше бы я вовсе не рождалась, верно?

Не дождавшись ответа Видаля, – собственно, в этом и так не было смысла, ибо он был известен ей заранее, – Флис отправилась в путешествие по дому.

Конечно, интерьер здесь был намного проще, чем в герцогском замке. Тем не менее Фелисити заметила, что дом обставлен ценным антиквариатом.

– Какая из комнат была для моего отца самой любимой? – спросила девушка, осмотрев просторную гостиную и элегантную столовую, расположенные по обе стороны от вестибюля, а также малую гостиную, множество коридоров, кладовых и маленький кабинет, находящийся в дальнем конце дома.

На мгновение ей показалось, что Видаль не собирается отвечать. Он крепко сжал губы и смотрел в другую сторону, словно желал поскорее от нее избавиться.

Но стоило ей так подумать, как Видаль повернулся к ней и сказал:

– Вот эта. – Он открыл дверь, ведущую в небольшую библиотеку. – Филипп любил читать и увлекался музыкой. Он… – Видаль сделал паузу, посмотрел на книжные шкафы и продолжил: – Он любил проводить здесь вечера, слушая музыку и читая свои любимые книги. Солнце садится с этой стороны дома, и по вечерам в библиотеке очень красиво.

Пока Видаль говорил, в голове Флис возникал образ одинокого тихого человека, который сидел в этой комнате и размышлял, как бы могла сложиться по-другому его жизнь.

– Ты… ты проводил с ним много времени? – Фелисити почувствовала, как от этих слов ей сдавило горло. Она коснулась рукой золотого медальона своей матери, словно черпая в этом силы.

– Филипп был моим дядей. Он занимался садами в нашем имении. – Видаль пожал плечами, что Флис расценила как знак пренебрежения. – Мы отлично ладили.

Видаль отвернулся. Отпустив цепочку, Флис посмотрела на письменный стол, и ее внимание привлекла освещенная солнцем небольшая серебряная рамка для фотографий. Кто запечатлен на снимке, видно не было. Движимая какой-то сторонней силой, Фелисити взяла рамку и повернула ее. У нее замерло сердце при виде мамы, державшей на руках улыбающуюся маленькую Флис.

Дрожащими руками девушка поставила рамку на стол.

У Видаля зазвонил телефон, и пока он отвечал на вызов, девушка еще раз посмотрела на фотографию. Ее мама выглядела такой молодой! Такой гордой за свою малышку! Что подумал отец, когда увидел эту фотографию? Почувствовал ли он раскаяние, или вину, или, быть может, непреодолимое желание, чтобы женщина, которую он любил, и его собственный ребенок были с ним рядом? Теперь Фелисити никогда этого не узнает.

Он держал эту фотографию на столе, а значит, смотрел на нее каждый день. Флис попыталась побороть переполняющую ее грусть. Неужели ее отец надеялся, что они когда-нибудь встретятся? Но ведь он так и не попытался поговорить с дочерью.

Видаль закончил разговор по телефону.

– Нам пора возвращаться в замок, – сказал он. – Рамон договорился о встрече с инженером. Я должен на ней присутствовать. Необходимо принять меры по наладке орошения наших виноградников. Мы можем снова приехать сюда завтра утром, если ты хочешь подняться наверх и увидеть остальные комнаты.

По голосу Видаля было ясно, что он не понимает, почему у Флис может возникнуть такое желание. Но у нее был заготовлен более актуальный вопрос:

– Мой отец знал о смерти матери?