Рассматривая татуировку, я водила пальцем по коре деревьев и траве, стараясь запомнить линии, обнаружить ранее незамеченную подсказку.

Сэм вздрагивал от моих прикосновений, и меня стала больше интересовать его реакция, нежели поиск подсказок. Опустив на секунду голову, он резко повернулся, оказавшись лицом к лицу ко мне. Мы были всего в нескольких дюймах друг от друга, и я придвинулась еще ближе.

— Анна, — тихо сказал он.

Дверь с шумом распахнулась, и я отпрянула от Сэма. Ник и Трев уставились на нас. Я покраснела, желая провалиться сквозь землю.

Покачав головой, Ник вошел, поставил на стол бумажный пакет и стал доставать покупки.

— Мы взяли сандвичи и чипсы, — сказал Трев. — Два с индейкой, два с жареным мясом. Для Анны холодный чай. А тебе, Сэм, воды.

Сэм игнорировал его, напряженный, сидя ко всем спиной.

— С мясом мой, — заявил Ник. Включив телевизор, он начал переключать каналы. — Ты потерял рубашку, Сэм?

— Анна осматривала татуировку.

— Ага, — усмехнулся Ник. — Это именно так и выглядело.

Быстрым движением Сэм выхватил пульт из рук Ника. Он швырнул его в ванную, где, ударившись о стену, пульт разлетелся на мелкие куски.

— Какого черта? — развел руками Ник.

— Я не собираюсь тебе отвечать.

Ник поднялся.

— Я никогда не говорил тебе, что делать, но на случай, ели ты забыл, мы черт знает где и потеряли Каса. А ты, вместо того, чтобы сосредоточиться на разгребании всего этого дерьма, практически засунул свой язык Анне в рот…

Сэм ударил Ника кулаком в челюсть, и тот отлетел на прикроватный столик. Сэм мгновенно вскочил, схватил Ника за грудки и приподнял.

— Думаешь, я не знаю, что поставлено на карту? — рявкнул он.

Я взглянула на Трева в надежде, что он вмешается, но он был так же шокирован, как и я.

Ник вытер кровь с лица и попытался освободиться.

— Ты долбаный лидер, так веди себя соответственно!

Издав гортанный рык, Сэм снова замахнулся. Ник увернулся в последнюю секунду и, выпрямившись, ударил Сэма в живот. Сэм согнулся пополам, но успел поставить блок, когда Ник хотел двинуть ему коленом в лицо.

Ник сделал шаг назад, взял стеклянную бутылку с холодным чаем и пошел на Сэма.

— Ник! Остановись! — закричала я, и мой голос эхом отскочил от стен, но Ник непреклонно шел вперед. — Положи бутылку!

Сэм с трудом поднялся на ноги, сплевывая на пол кровь.

Со взглядом, полным раздражения, Ник поставил бутылку с чаем и направился к двери.

— Думаю, мне следует пойти подышать.

— Нет. — Сэм надел рубашку и накинул пальто. — Я уйду. Мне нужно уйти.

Не говоря ни слова, он вышел.

Надо было бы остаться в номере, надо было бы перекусить, потому что я была страшно голодна, но я этого не сделала. Я побежала за Сэмом и нагнала его на переходе через улицу.

— Что это было? — Он не ответил, и я преградила ему путь. — Поговори со мной.

На его лице читалось беспокойство, из-за разбитого кровеносного сосуда глаз покраснел.

— Я не хотел с ним драться.

Я побледнела. Они подрались из-за меня, и это ужасно.

— Я знаю. И он, вероятно, тоже это знает.

— Мы с Ником никогда не сходились во взглядах, и… — он замолчал, опустив глаза и потирая костяшки пальцев.

— И что?

Стиснув зубы, он махнул головой.

— Ничего. — И пошел вперед.

— Сэм. Не убегай от меня.

Он остановился. Опустив голову и вздохнув, он признался:

— Мне кажется, я не могу ни на чем сконцентрироваться. Весь день чувствую себя дерьмово. Не могу сказать, что реально, а что является воспоминанием, или что я слышал по телевизору, прочитал в книге или увидел во сне.

— Ты на пределе, — подытожила я. Он не отрицал. — Еще воспоминания о Дэни?

Его сдержанный взгляд рассказал, о чем они, прежде чем он ответил:

— Они не точные.

Мне было интересно, насколько давними были его воспоминания и как долго он скрывал их от меня, чтобы не причинять мне боли. В кладовой, в наш первый день в доме он упомянул о том, что вспомнил, как оставил вмятину на кухне. Но когда я попросила его уточнить, он ушел от ответа, как и сейчас.

Мне была интересна предыстория этого поступка. Потому что он был зол. Или напуган. Или у него было разбито сердце. Потому что он потерял ту, которую так сильно любил, и не знал что делать, кроме как крушить все вокруг.