Люцифер наклонился над её шеей, Шайлер съежилась и плотно закрыла глаза, готовясь, что его клыки проникнут в кожу.

Но он внезапно отскочил.

— Аббадон! Ты пил из нее!

— Мои извинения, мой лорд, искушение было слишком большим, — поклонился Джек.

— Да, я вижу, — ворчал Люцифер. — Независимо от того.

Темный принц взял свой меч и порезал ее горло, открывая уязвимое место, и ее жизненная основа лилась из нее, на каменную плиту, открывая Врата. Река крови…

Итак, это была смерть. Шайлер задалась вопросом, унаследовала ли она бессмертие семьи своей матери, и теперь она знала. Она не имела его.

Она была смертна. Она могла умереть, и теперь она умрет. Сегодня.

Она больше не могла говорить, думать. Но она держалась за одну вещь, которую она знала точно. Ее любовь.

Джек… Джек… моя любовь… помоги мне…, послала она Джеку. Даже если он не ответит, она все еще держалась за него. Он был всем, что она имела.

Только Джек.

Она уставилась на него, в его безучастные глаза, и она подготовилась к смерти, к концу жизни.

У меня нет ничего, о чём сожалеть. Я ни о чем не жалею.

Она подвела всех — свою мать, Лоуренса, Ковен. Она подвела Джека. Влюбляясь в него, она обрекла его. Но даже в этом случае, она не могла сожалеть об их любви. Она старалась изо всех сил, и проиграла. Она закрыла глаза как и свою жизнь.

Затем внезапно, через туман, как будто очень — очень далеко, Шайлер услышала его. Услышала голос в голове.

Голос Джека.

Обращаясь к ней, как к пути выживания, к свету в темноте. Так же, как она надеялась. Возможно, Священный Поцелуй возвратил его ей, так или иначе.

Но когда он говорил, его голос был холодным и жестоким.

Теперь только твой отец может помочь тебе, сказал Джек, когда он стоял в стороне от Люцифера, наблюдая, как она умирает.

Мими

— Не верю, — сказал Кингсли, уставившись на изумрудный камень что дал ей Люцифер. — Я не верю ни на секунду.

Но Мими устала от ожидания и от того, что играет в эту игру. Он был так близко к ней и настолько дорог. Если бы она не увидела его теперь, то у нее никогда снова не было бы храбрости. Таким образом, она надавила на его меч и направила его против своего горла, желая закончить все это, спасти его, даже если она не могла бы спасти себя.

Она ждала смерти.

Но смерть не приходила.

Кингсли был быстрее, более сильным, и вместо того, чтобы позволить его лезвию разрезать ее надвое, он направил его к сердцу изумруда.

— Нет! — Закричала она.

Изумруд взорвался Белым Пламенем и исчез.

Мими моргнула и открыла глаза. Она была жива, и Кингсли был жив.

Ужасное темное бремя упало с ее плеч.

Она бросилась в его руки и заплакала.

Кингсли сжал ее, и они упали на пол. Он целовал ее, и она целовала его со страстью, которая удивила даже ее.

Он улыбался. Он был так красив и храбр, и он держал ее, как будто никогда не позволит ей уйти.

— Как ты сделал это? — Спросила она.

— Божественный огонь. Мы оборудовали все наши мечи властью Святого Духа. Это разрушило Слезу Люцифера. Что происходит? Ты собираешься рассказать мне?

Она рассказала ему все, в этот момент дверь открылась ударом.

Оливер стоял там, лепеча в истерике. Он использовал кодекс Венатора, который Кингсли дал ему в тайне, чтобы отследить их до явочной квартиры.

— Шайлер! Они взяли Шайлер — они несут её к Вратам!!

Люпус Телиэль

Они вернулись в подземный мир с остальной частью стаи, вернулись в свои бывшие дома. Блисс могла видеть дым, запах огня, и дышать золой бесплодной земли, затерянный мир, где ничего не росло, и все было мертвым. Вечно серое небо висело над ними.

— Я надеюсь, ты помнишь дорогу, — прошептала Блисс.

— Как будто это было вчера, — ответил Лоусон. — Давай в логово волков.

— А как насчет троллей? — Спросил Малкольм.

— Что с ними? — Улыбнулся Лоусон.

— Не бойтесь, — сказала Блисс.

Он покачал головой.

— Твоя мать. Ангел Господень. Габриэлла. Она назвала мне Фенриром.

Блисс поняла, что он никогда не верил. Даже после того, как он уничтожил Ромула, даже после всего, что он был в состоянии выполнить.

Лоусон не верил в себя. Не мог признать, что он был тем, кто вывел бы волков из порабощения.