Теперь я протянул к ней обе руки.

– Данни, ты будешь моей женой?

– Геракл, ты же знаешь, что буду. Я мечтала стать твоей женой с того самого дня, как ты швырнул моего брата в воду с пристани.

Сам Зевс выкроил минутку, чтобы провести эту простую церемонию, которую боги и богини почтили своим присутствием. Все дело заняло несколько минут. Свадебный пир мог подождать, как и брачная ночь. Некоторые люди, сражавшиеся на нашей стороне, были удивлены, поскольку считали, что война окончена и остается только прикончить Алкионея и прочих разбежавшихся гигантов.

– Битва, может быть, и окончена, – сказал им Громовержец. – Но до конца войны еще далеко.

Но даже и те, кто думал, что битва окончена, сильно ошибались. Алкионей охотился за мной, и теперь он яростно набросился на меня.

Некоторое время он бежал от нас, воспользовавшись крылатыми сандалиями, которые отнял у какого-то несчастного бога. Сандалии так же хорошо поддерживали его в воздухе, как и обычного человека. Но когда пришло время сражаться снова, он снял сандалии, чтобы покрепче стоять на земле, и взмахнул дубиной. И сейчас он мчался к нам с явным намерением вступить в битву.

И снова Аполлон, бронзовый шлем и все остальное полетело вниз, сбитые дубинкой Алкионея, и Солнечный бог пришел в себя только через пару минут.

Мне было не лучше. Я не увидел удара, который обрушился на меня, когда я подбежал к гиганту, стараясь скорее добраться до его ног. Думаю, что он просто зацепил меня своей дубинкой. Я взлетел в воздух примерно так же, как много лет назад от моего удара полетел лев.

Наверное, через несколько мгновений меня нашли два кентавра. Я лежал оглушенный после того, как отлетел от удара и пару раз стукнулся о скалу.

Вокруг нас бушевала последняя, отчаянная битва. Но я очень смутно помню ее. Сначала я услышал приглушенные, идущие словно издалека голоса кентавров. Они обсуждали, что со мной сделать. Я начал приходить в себя. Опустившись на колени рядом со мной, эти существа с шестью конечностями поначалу пытались вынуть палицу из моих неподвижных пальцев. Но я вцепился в нее изо всей силы, даже будучи без сознания.

Теперь я слышал их четче и узнал голос Несса. Я стал понимать, о чем они говорят.

– Что, сразу его прикончим?

– Мы можем убить его только одним способом. – Голос Несса звучал до безумия спокойно. – Ты готов ради этого принести себя в жертву?

Безымянный кентавр говорил куда более нормально, чем мой старый враг.

– Мы уже сто раз это обсуждали! Нет нужды кому-то из нас умирать. Мы все можем дать понемногу крови.

В то мгновение я ничего не понял. Затем, когда я уже был готов вскочить и перебить их, Несс сказал:

– В любом случае, сначала мы отнесем его к Алкионею, который хочет посмотреть, из чего он сделан.

Пораженный внезапной мыслью, я лежал неподвижно и лишь пару раз дернулся.

– Может, руки ему свяжем? – спросил безымянный кентавр.

– Связывать руки Гераклу? – презрительно сказал Несс. – Это же бесполезно, разве ты не знаешь?

Меня подняли и бросили на лошадиный круп. Я не выпускал палицы, конец ее волочился по земле, и я подумал, что кентавры могли что-нибудь да заподозрить. Нет, они были уверены, что взяли меня в плен. И я отправился с ними с единственной целью – встретиться с Алкионеем. К тому времени я уже понял, что он слишком быстро бегает и я его не догоню. Битва сейчас ненадолго утихла.

– Положите его сюда, – прогудел нечеловеческий голос, и меня сбросили со спины кентавра на какую-то поверхность, напоминающую кожаный пол дорогого шатра. Этот пол шатра начал подниматься вместе со мной и двумя кентаврами.

Чуть приоткрыв глаза, я увидел, что лежу на ладони гиганта и что он держит руку на уровне своей груди и изучает меня. Ладонь его была шириной футов десять. Взяв себя в руки, я решил ждать того мгновения, пока не смогу прыгнуть на плечо гиганта и размахнуться палицей.

Теперь я снова услышал громоподобный голос гиганта, на сей раз он был оглушителен и звучал прямо рядом со мной. Он разговаривал с кентаврами на каком-то незнакомом языке.

К тому времени Алкионей, видимо, был почти уверен, что я окончательно мертв. Он без всякой предосторожности поднес меня к своей голове, чтобы получше рассмотреть. Может быть, он был близорук. Он тихонечко потрогал меня пальцем. Ощущение было таким, что в меня тычут большим бревном.

Внезапно вскочив на ноги, я понял, что мне вовсе не надо прыгать ему на плечо. Его внимательный глаз был всего в нескольких футах от моего лица.