Избирая себе священников, новгородцы требовали от них клятвы, так же, как от любого выборного магистрата («ротою судимо есть божье священьство»). В случае «несоответствия занимаемой должности» попа могли сместить по решению прихожан. И это неудивительно, если вспомнить, что попы в Новгороде не только совершали церковные службы, но и отвечали за сохранность товаров и казны, которые новгородцы помещали в церквах. Честность и порядочность были необходимы для занимающего должность попа, ведь ему доверяли даже ключи от коробов с имуществом, о чем свидетельствуют уже цитированная берестяная грамота № 323 и грамота № 177: «Поклоно от Маскима ко попу. Дай ключи Фоми…» [224]

Конечно, при церквах были собственно сторожа, которым уличане платили жалованье, в том числе и продуктами — в берестяной грамоте № 275 (последняя четверть XIV в.) упоминается такая натурная оплата: «Приказ от Сидора к Грегории. Что у подоклити оленини, выдай сторожю в церковь…» [225] Однако отвечал за сохранность товара, лежащего в церкви, несомненно, сам поп. Так, во время пожара в 1300 г. «у святой Богородици в Торгу поп сгоре; а инии глаголют, убиша и над товаром: понеже церковь вся погоре, и иконы и книгы, сего же ни власе огнь не прикоснуся; а товар весь разграбиша» [226] . То есть поп Богородицкой церкви погиб, защищая от пожарных грабителей вверенный ему товар.

Известен случай, когда один из новгородских претендентов на возведение в сан священнослужителя был пойман на воровстве. Кража была велика, замять дело («уладити отаи»)не удалось, конфликт привлек внимание князя и общественности. В результате для претендента путь в клир был закрыт.

В Новгородскую Кормчую был включен любопытный документ, названный «Святительское поучение новопоставленному священнику». Для нас в этом источнике особый интерес представляет список запретов для священнослужителя: «Ни почитай возбраненных книг, или доселе чему научился еси, неведомые словеса, чары и лечьбы, коби или игры, дивы творя баснии звягомых, лекы и шахматы имети да ся останеши, ни коньнаго уристания не зри» [227] .

Итак, человек, избранный на должность священника, должен был забыть известные ему заговоры, в том числе лечебные. Предполагается, что знание этих заговоров и, возможно, лечебная практика, не мешали избранию на должность священника. После избрания священнослужитель не должен был читать запрещенных книг (видимо, среди новгородцев были распространены списки апокрифов, а возможно, и какие-то тексты, сохранившиеся еще с языческих времен). Запрещалось священнику участвовать в «бесовских», то есть языческих, игрищах, наблюдать конные скачки, а также играть в азартные игры. Запрет на игру в шахматы пришел на Русь из Византии. За игру в шахматы священнослужителя даже могли лишить сана. В Паисиевском сборнике (конец XIV — начало XV в.) прямо говорилось: «Аще кто от клирик или калугер, или епископ, или прозвитер, или диакон играеть шаматы или леки, да извержеться сана. Аще дьяк или простец да примут епитемью 2 лета 10 хлебе и 10 воде… а поклона на день 200, понеже игра та от беззаконных халдей, жрец бо идольскии тою игрою пророчествовашет о победе ко царю от идол, да то есть прелыценье сатанино» [228] . (Подробнее о древнерусской игре в шахматы см. Прил.)

Характерно, что в Новгороде археологи нашли шахматные фигуры во всех хронологических слоях, начиная с XI в. На одном только Неревском раскопе в слоях 50–70-х гг. XIV в. шахматы были обнаружены в пяти домовладениях, а в начале XV в. — почти в каждой из 10 раскопанных усадеб. Трудно себе представить, что жители этих усадеб били по 200 поклонов каждый день, отмаливая грех шахматной игры. Видимо, в Новгороде церковь следила лишь за священниками, не рискуя лишать любимой игры светских новгородцев. Заметим, что кара, предусмотренная Новгородской Кормчей для священников-игроков, объяснялась вполне практичными соображениями. Попы церквей отвечали за сохранность имущества, хранимого в церквях. Увлеченный азартной игрой поп мог проиграть не только свое имущество, но и вверенное ему на сохранение добро прихожан. А тот факт, что в шахматы могли проиграть все свое имущество, подтверждается фольклорными источниками, к примеру, пословицей: «Дожили до мату: ни хлеба про голод, ни дров про хату». Более того, в былинах нередко закладом становилась «голова» одного из игроков, то есть в случае проигрыша он попадал в кабалу, в холопство. Для попа это означало подрыв не только его авторитета, но и авторитета всей церкви, представителем которой он был для горожан.

Вероятно, подобрав подходящего попа, уличане не склонны были с ним расставаться. Поэтому обычными были случаи, когда поп, овдовев, «и он ся женит», то есть женился вторично, хотя в начале XIV в. митрополит Петр ввел правило, согласно которому овдовевшие приходские священники обязаны были постригаться в монахи.

Выбранного попа поставлял в должность архиепископ, он же мог дать попу отпускную грамоту, то есть разрешить ему уйти из своей церкви в другую. И за поставление, и за отпуск попы платили архиепископу определенную сумму. Нежелание псковских попов каждый раз ездить в Новгород к архиепископу и платить упомянутую пошлину привело в XV в. к конфликту, дошедшему до митрополита Фотия. В своей грамоте 1422–1425 гг. он писал: «…попы, без нужа великие оставив церковь, и к иной переходят: ино тое не предано есть божествеными Отци; но к которой церкви пресвитер поставлен бысть и написан от епископа, и тамо должен есть и до живота служити тому Божью престолу, и нужу претерпевая, аще кого не епископ изведет, или люди града того, по воли епископа» [229] .

Частые пожары в Новгороде и Пскове, в которых сгорали деревянные церкви, приводили к тому, что «осиротевшие» попы оставались без места. Именно о них идет речь в летописи под 1388 г.: «Приездиша из Пскова к владыце Ивану просити попов в Псков к церквам, которые ходят без церквей» [230] .

Попы активно участвовали в общественной жизни не только своей улицы или конца, но и всей республики. Во время так называемого «восстания Степанка» некий поп, видимо весьма уважаемый в Новгороде, был отправлен владыкой к «собранию людску» вместе с владычным боярином. В 1366 г. «Новогородци послаша Саву протопопа послом в Немецкую землю» [231] . В 1386 г. попы входили в состав новгородского посольства к великому князю Дмитрию Ивановичу наравне с житьими людьми [232] .

Роль приходских священников в церковной структуре Новгорода была весьма значительна, ведь именно по их поведению прихожане судили о церковнослужителях в целом. Еще архиепископ Илья обращался к священникам с назиданием по поводу их морального облика: «Оже бо простец грех сотворит то ему до себя вина токма, а оже мы, то не нам единым пагуба, но и всем людем: хотят бо рещи: а попы чего творят?» [233]

Разумеется, новгородские попы в большинстве своем были обычными людьми, подверженными плотским грехам. Тот же архиепископ Илья отмечал неумеренное, на его взгляд, пьянство священнослужителей: «Вижю бо и слышу, оже до обеда пиете и в вечерю упившиеся, а заутра службу сотворяете…» [234] Можно понять гнев архиепископа, если представить себе, каким образом «сотворял» заутреннюю службу похмельный поп.