Вероятно, Евфимий не только зарекомендовал себя прекрасным хозяйственником, раз его пригласили стать игуменом, но и разделял взгляды монахов Лисицкого монастыря. Он и в дальнейшем, уже став владыкой, поддерживал связь с Афоном. Согласно Житию Евфимия II, он за время своего владычества отправлял щедрую милостыню в Царьград, на Афон и в Иерусалим. При Евфимии продолжались связи новгородских и афонских книжников. Между 1429 и 1438 г. в Новгород с Афона прибыл иеромонах Пахомий Логофет. По поручению архиепископа он создал комплекс произведений, посвященных Варлааму Хутынскому: новую редакцию его жития, похвальное «слово» и службу, а также похвальное «слово» и службу празднику Знамения Богородицы в Новгороде. Возможно, в это время Логофет записал и «Повесть о путешествии новгородского архиепископа Иоанна на бесе в Иерусалим». Кроме того, при архиепископе Евфимии II в Новгороде появились богослужебные книги, составленные по новой редакции, согласно Афонско-Иерусалимскому уставу.

Карьера Евфимия развивалась стремительно. На момент избрания владыкою ему было примерно 33 года. После избрания новый владыка оставался не поставленным в течение трех последующих лет. Митрополит Фотий проявил твердость и заявил, что на этот раз условием поставления нареченного новгородского владыки будет его отказ от устремлений новгородской церкви к независимости от митрополита. В письме тверскому епископу Илье Фотий решительно заявил, что не «поставит» нового новгородского архиепископа Евфимия, пока не добьется своего. В этой грамоте митрополит Фотий дал тверскому епископу право рукополагать священников и дьяконов из некоторых местностей Новгородской епархии: «Поставляти во священство от тоя архиепископиа к тебе приходящих Новгородцкыа, из Бежицкого Верха и с Волока, диаконов в диаконы и диаконов в священство свершати; и наше убо смирение, за настоящую о сем нужю времени и за несмотрение о том Великого Новгорода, волю дает твоему боголюбию… А иных бо еси властей тое Новгородские епископье не принимал, ни поставлял, как семь тобе и преже сам говорил, а ныне и пишю, блюдучи своего сану по правилом» [835] .

Волок Ламский и Бежецкий Верх были предметом постоянных споров между Новгородом и Москвой. Таким образом, грамота является доказательством намерения митрополита изъять эти территории из принадлежности Новгородской епархии и тем самым способствовать освоению этих волостей великокняжеской юрисдикцией [836] .

Уступать митрополиту новгородцы и владыка Евфимий не собирались, поэтому предпочли выжидать. В 1431 г. «преставися на Москве митрополит Фотеи» [837] . Евфимию предстояло ожидать нового митрополита. Интересно, что, поддерживая своего владыку в борьбе с митрополитом, новгородцы все же осознавали некоторую неустойчивость его положения до хиротонии. В летописи в эти годы Евфимия называют не архиепископом, а «священноиноком» и «преподобным нареченным владыкою». Впрочем, это не помешало Евфимию успешно заниматься внешней политикой. В 1431 г. между Новгородом и Великим княжеством Литовским был заключен союз, который способствовал расширению торговли между ними. Торговый договор 1431 г. был подтвержден впоследствии в 1440 и 1447 г. [838] . Видимо, Евфимий действительно умел вести переговоры с великим князем Витовтом.

В 1432 г. в Новгороде «погоре околоток весь и владычн двор» [839] . На следующий год владыка Евфимий не просто восстановил пострадавшие в пожаре постройки, но ясно продемонстрировал, что не собирается уступать своих прав на ставропигию: «Постави преподобный наречении владыка Еуфимеи полату в дворе у себе, а дверей у ней 30: а мастеры делале немечкыи из Заморья с новгородскими мастеры» [840] . Подчеркнем, что по уставу христианской церкви владычный двор Новгорода являлся ставропигальным крестовым монастырем, то есть подчиняющимся напрямую патриарху. Владыка Евфимий II, с особой роскошью отстроив главное административное здание города, еще раз утвердил завоевания своих предшественников в деле обособления новгородской церкви.

В это же время в Новгороде был составлен летописный свод «Софийского временника», в котором главное внимание было уделено истории Новгорода.

Вскоре после постройки палаты — 11 апреля 1434 г. — Евфимий поехал в Смоленск к митрополиту Герасиму. Новгородские летописи сообщают об этом так: «Поеха на поставление». Заметно отличается лишь текст так называемого Летописца епископа Павла: «А владыка Евфимеи сышолся в Литве» [841] .

Исследователи по-разному оценивают этот шаг владыки. А. С. Хорошев, критикуя мнение В. Н. Вернадского, писал: «Невозможно согласиться с оценкой В. Н. Вернадским этого момента как незначительного [842] . В доказательство своей точки зрения В. Н. Вернадский останавливается на следующих фактах: во-первых, сообщение Псковской летописи о стремлении Герасима после назначения митрополитом ехать в Москву и о временной задержке в Смоленске; во-вторых, „скромное“ именование Евфимия „священноиноком“ в договорной грамоте с Василием II от 1435 г. (после хиротонии); в-третьих, поездка Евфимия в 1437 г. в Москву по прибытии туда нового митрополита Исидора Грека и ответный визит Исидора в Новгород.

Не подвергая сомнению сведения Псковской летописи, кстати, единственно сообщающей о поездке Герасима на Москву, отметим, что договорная грамота с Василием II заключается не священноиноком Евфимием Вяжищским, а его предшественником по кафедре Евфимием I Брадатым и датируется новейшим исследованием 1424 годом. Что касается поездки Евфимия II к Исидору и ответного визита митрополита в Новгород, то следует, несомненно, учитывать факт гибели Герасима (сожженного в 1435 г. в Смоленске) и неопределенность положения Исидора в Москве (который был назначен патриархом вместо рязанского епископа Ионы — ставленника московского великого князя). Не следует также забывать, что в условиях подготавливавшейся Ферраро-флорентийской унии, одним из инициаторов и авторов которой был Исидор, ему была необходима поддержка могущественного новгородского владыки» [843] .

То есть, по мнению Хорошева, митрополит Исидор более нуждался в новгородском архиепископе, чем архиепископ в митрополите. Но при этом именно Евфимий первым приехал в Москву к Исидору.

Разберемся в ситуации подробнее. Смоленский епископ Герасим в 1433 г. «поиде на миторополитство в Царьград» [844] , а в следующем году он вернулся от патриарха в Смоленск, «поставлен митрополитом на Рускую землю» [845] . То есть патриарх рукоположил Герасима в митрополиты всея Руси. Но на Москву новый митрополит не поехал, «зане князи руския воюются и секутся о княжении великом на Рускои земли» [846] . На Москве в это время спорили за великий престол князь Василий Васильевич и его дядя князь Юрий Дмитриевич. Между ними шла кровопролитная война, и митрополит поступил весьма благоразумно, предпочитая переждать смуту в родном Смоленске.

Новгород в войну князей не вмешивался, хотя новгородцы, похоже, склонялись более на сторону князя Юрия. В 1434 г. Юрий Дмитриевич захватил Москву и «сяде на великом княженьи», а второй претендент на великий стол, Василий Васильевич (которого новгородский летописец, видимо на всякий случай, тоже величает «великим») приехал в Новгород. Возможно, внук Дмитрия Донского надеялся обрести здесь помощь в борьбе с дядей. Однако новгородцы восприняли его приход враждебно: «Выиха весь великыи Новъгород ратью на поле на Заречьскую сторону к Жилотугу, а князь Василии был тогда на Городищи, и не бысть новгородцом ничего же» [847] .