— Вернемся к адвокатскому гонорару, — предложил Уолли. — Не уверен, что ты все сказал по этому аспекту нашей дискуссии.

— Если мы договоримся о правилах работы нового партнерства, то я предлагаю использовать средства, полученные по мировому соглашению с Хаингами, для оплаты долгов перед банком и урегулирования всех проблем, оставшихся после крейокса, в том числе пятнадцать тысяч долларов штрафа, назначенного в ходе процесса. На все это уйдет около двухсот тысяч долларов. Рошель получит премию в размере ста тысяч. Таким образом, для юристов останется миллион двести тысяч долларов, которые, как мне кажется, мы должны разделить поровну.

Уолли закрыл глаза. Оскар хрюкнул, медленно поднялся, прошелся к двери и выглянул из окна.

— Тебе не обязательно делать это, Дэвид, — сказал он.

— Согласен. — Голос Уолли звучал не слишком уверенно. — Это твое дело. Мы ничем тебе не помогли.

— Я понимаю, — ответил Дэвид. — Но смотрю на это следующим образом: я никогда не нашел бы это дело, если бы не оказался здесь. Проще некуда. Год назад я вкалывал на работе, которую ненавидел. Я случайно набрел на это место, познакомился с вами, ребята, а потом мне повезло, и я нашел это дело.

— Отлично подмечено, — проговорил Уолли. Оскар согласился, вернулся за стол и сел. Посмотрев на Уолли, он спросил:

— А что с моим разводом?

— Никаких проблем. Мы подписали мировое соглашение. Твоя жена не имеет права ни на один из твоих гонораров, заработанных после подписания соглашения. Развод завершится в январе.

— Так я это и представлял, — сказал Оскар.

— И я тоже, — вставил Дэвид.

Они помолчали. Эй-Си встал с подушки и тихо зарычал. Отдаленный вой сирены становился громче и громче. Уолли тоскливо выглянул в окно позади стола Рошель.

— Даже не думай, — бросил Дэвид.

— Прошу прощения. Это привычка, — ответил Уолли.

Оскар засмеялся, и вскоре все трое затряслись от хохота.

Барт Шоу закрыл все дела и отказался от обвинений в некомпетентности, выдвинутых против «Финли энд Фигг». Он получил около 80 000 долларов от «Веррик» за свои старания по запугиванию фирмы и принуждение ее к суду по делу Клопека. Адам Гранд подал жалобу о нарушении этики в коллегию адвокатов штата, но потерпел фиаско. Пять других клиентов по «несмертельным» делам поступили так же и с тем же результатом. Надин Керрос сдержала обещание не требовать наложения санкций за подачу необоснованного иска, но «Веррик» провела агрессивную и порой даже успешную кампанию в других судах, требуя денег с юридических фирм истцов. На Джерри Алисандроса наложили огромный штраф в южной Флориде, когда стало ясно, что он не собирается продолжать судебное преследование по крейоксу.

Туйя Хаинг пережил несколько мучительных приступов и умер через три дня после Рождества в детской больнице «Лейкшор». Дэвид и Хелен, вместе с Уолли, Оскаром и Рошель пришли на его скромные похороны. Также пришли Карл Лапорте и Дилан Котт. С помощью Дэвида они поговорили с Сои и Луин. Карл выразил глубочайшие соболезнования и взял на себя полную ответственность за произошедшее от имени компании. По условиям мирового соглашения Дэвида все суммы уже были выделены и подлежали выплате в установленном порядке.

Развод Оскара завершился в конце января. К тому времени он уже жил с новой подругой в новой квартире и был счастливее, чем когда бы то ни было. Уолли сохранял трезвость и даже пытался помогать другим юристам справиться с пагубной привычкой.

Джастина Бардалла приговорили к заключению сроком на один год за попытку поджога офиса юридической фирмы. В суд он явился в инвалидном кресле, и судья потребовал от него подтверждения, что он осведомлен о присутствии в зале Оскара, Уолли и Дэвида. Бардалл согласился сотрудничать со следствием, надеясь на смягчение приговора. Судья, который сам двадцать лет практиковал «уличное» право на юго-западе Чикаго и не особенно благоволил к головорезам, замышлявшим поджечь офис юридической фирмы, не проявил сочувствия к боссам Бардалла. Владельца «Цицеро пайп» приговорили к пяти годам тюремного заключения, а его прораб получил четыре.

Дэвид добился отклонения иска Бардалла против Оскара и фирмы.

Как и следовало ожидать, новое партнерство долго не продержалось. После операции на сердце и развода Оскар поостыл и стал проводить меньше времени в офисе. У него были кое-какие деньги на счете в банке, и он получал пенсию из фонда социального страхования, а его подружка неплохо зарабатывала как массажистка. (На самом деле он познакомился с ней благодаря тому, что они жили по соседству.) Отработав шесть месяцев по новому соглашению, он стал намекать на то, что скоро выйдет на пенсию. Уолли, до сих пор переживая приключения с крейоксом, потерял вкус к поиску новых дел. Он тоже завел новую подружку, даму чуть старше его с «неплохим состоянием», как он выражался. К тому же было очевидно, по крайней мере Дэвиду, что ни один партнер не имел ни желания, ни таланта заниматься большими делами и при необходимости доводить их до суда. Он в самом деле не мог представить себе, как войдет в зал суда с этой парочкой.

Его радар был в состоянии боевой готовности, и, распознав опасные сигналы, Дэвид начал планировать свое бегство.

Через одиннадцать месяцев после появления Эммы Хелен родила мальчиков-близнецов. Это важнейшее событие заставило Дэвида еще серьезнее задуматься о будущем. Он арендовал офис недалеко от их дома в Линкольн-парке, выбрав при этом кабинет именно на четвертом этаже с видом на юг. Оттуда он видел великолепные очертания центра города на горизонте — с Траст-тауэр по центру. Ее вид настраивал его на успех больше, чем что бы то ни было.