— И все же это касается не только тебя.

И тут до меня дошло. До боли стиснув зубы, я съехал на обочину.

— Так вот почему ты так прохладно к ней относишься? — Я чувствовал, что у меня пылает лицо. — Мы будем любезны с подружкой Ти Джея, но с удовольствием подождем, пока она даст ему от ворот поворот. Так? — стукнул я кулаком по рулю.

Мама вздрогнула, точно ее ударили, а потом положила руку мне на плечо:

— Мне нравится Анна. И чем больше я ее узнавала, тем больше она мне нравилась. Она хорошая девушка, Ти Джей. И я всего лишь хотела тебе объяснить, что вы на разных этапах жизненного пути, но ты меня не слушал.

Я сидел, тупо уставившись в окно, до тех пор, пока не успокоился. Затем тронулся с места.

— Я до сих пор люблю ее.

— Конечно, Ти Джей.

Я получил водительские права и купил черный внедорожник «шевроле тахо».

После занятий я уезжал куда-нибудь на машине, сначала — на окраину города, затем — в пригород, и включал радиостанцию, передававшую классический рок.

Как-то раз я увидел табличку «Продается», установленную в конце аллеи, подъехал к небольшому голубому дому, остановился. Никто не отозвался на стук в дверь, и я прошел на задний двор. Участок был таким большим, что границ не было видно. Я достал из пластиковой трубы, прикрепленной к табличке, информационный листок. Там был напечатан номер телефона риелтора. Я взял листок, сложил, сунул в карман и уехал.

Я часами гуляла с Бо по городу. Однажды, когда теплым сентябрьским днем у него отстегнулся поводок, Бо рванул по тротуару, лавируя в толпе, и мне пришлось целых десять минут гнаться за ним. Наконец я сумела подобраться поближе и, облегченно вздохнув, схватить его за ошейник. В нескольких шагах от меня на пороге выходящего на улицу дома стоял маленький мальчик в полосатой футболке. Над дверью я увидела табличку «Семейный приют».

— Это твоя собака? — спросил малыш. Щеки и нос у него были усыпаны веснушками; ему явно не помешало бы подстричься.

Я выпрямилась и подвела к нему Бо.

— Да, его зовут Бо. А ты любишь собак?

— Угу. Особливо желтых.

— Это золотистый ретривер. Ему пять лет.

— Мне тоже пять лет! — просиял мальчик.

— А как тебя зовут?

— Лео.

— Очень хорошо, Лео. Можешь погладить Бо, если хочешь. Но только очень осторожно. Договорились?

— Договорились. — Он ласково гладил Бо по волнистой шерсти и исподтишка наблюдал за мной, будто желал проверить, заметила ли я, насколько он осторожен. — Я лучше пойду. Генри не велит уходить от дверей. Спасибо, что разрешили погладить собаку. — Он обнял Бо и, не успела я и глазом моргнуть, исчез.

Бо натянул поводок, явно намереваясь последовать за малышом.

— Все, пошли, Бо, — строго сказала я, дернув за поводок, и направилась в сторону своего дома.

Я вернулась на следующий день, но уже без Бо. Около дверей околачивались две женщины, одна с ребенком.

— Привет, белая мадам, но «Блуми» [6] не здесь, а там, — пропела одна из них, махнув рукой в сторону центра, другая радостно подхихикнула.

Решив не обращать на них внимания, я вошла в дом и стала искать глазами Лео. Поскольку был понедельник, детей в пределах видимости не оказалось. Согласно федеральному законодательству все дети — независимо от того, есть у них постоянное место проживания или нет, — имеют право на образование. И слава богу, что родители из приюта не отказались от этого права.

Тут мне навстречу, вытирая руки посудным полотенцем, вышел какой-то мужчина лет пятидесяти, скорее, ближе к шестидесяти. На нем были джинсы и растянутая вылинявшая рубашка поло, на ногах — теннисные туфли.

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Меня зовут Анна Эмерсон.

— Генри Илинг, — ответил он, пожав мне руку.

— Вчера здесь был маленький мальчик. Стоял на пороге дома. Ему понравилась моя собака, — сбивчиво начала я, в то время как Генри терпеливо ждал, когда же я перейду к делу. — Я хотела бы узнать, не нужны ли вам волонтеры.

— Нам здесь много чего нужно. И в том числе, конечно, волонтеры. — Глаза у него были добрыми, а тон — мягким, но, похоже, он уже устал отвечать на подобные вопросы. Скучающие домохозяйки и представители благотворительных организаций с окраин периодически совершали набеги на приют, чтобы потом хвастаться в книжном клубе большим вкладом в дело воспитания детей. — Нашим обитателям нужно то же, что и всем. Пища и кров, — продолжил он. — И пахнет от них не лучшим образом. Так как ванна по приоритетности уступает горячей еде и постели.

Мне было интересно, узнал ли он мое имя и вспомнил ли мое лицо, мелькавшее на фото в газетах и журналах. Но если и так, то он даже виду не подал.

— Мне довелось ходить грязной, а потому, как от кого пахнет, меня не слишком волнует. И я знаю, что такое голод, жажда и отсутствие крыши над головой. У меня навалом свободного времени, и я хотела бы часть его проводить здесь.

— Спасибо, — улыбнулся Генри. — Мы будем очень рады.

Я стала ежедневно приходить в приют к десяти часам, чтобы помогать другим волонтерам готовить и подавать завтрак. Генри уговорил меня приводить с собой Бо.