— То, что имеется здесь, даст нам миллиард, — сказал он.

Глаза Гардинга время от времени обращались к двери, за которой, как он предполагал, ожидал своей участи Белл.

Рабочие заканчивали свою работу: снимали свои маски, откладывали инструменты и покидали помещение. Наконец все за исключением одного особенно усердного, все еще склоненного над микроскопом, ушли.

— Это наш общий друг Бриджерс, — сказал Мильсом. — Ну-с, Бриджерс, вы скоро кончите работу?

Бриджерс в ответ проворчал что-то нечленораздельное.

Мильсом пожал плечами.

— Скажите, вы, надеюсь, не изменили своего решения относительно нашего врага? И вы не собираетесь жениться на его вдове?

— Не испытываю ни малейшего желания. Да она пока что еще и не вдова.

Это был голос человека, склонившегося над микроскопом.

— Попридержите-ка язык, Бриджерс, — прикрикнул на него Гардинг. — Кончайте работу и проваливайте.

— Я готов.

Человек медленно поднялся и снял маску.

— Меня зовут Белл, — сказал он совершенно спокойно. — Мне кажется, что я имел уже удовольствие ранее встречаться с вами. Не трогайтесь с места, Мильсом, или вы станете трупом. Я не расположен шутить.

— Вы назвали меня Бриджерсом, — продолжал он. — Вы его найдете за этими ящиками. Он ухитрился обнаружить меня, когда я выяснял, что здесь происходит. Он собирался застрелить меня, но я его убедил последовать за мной в мой частный кабинет, а что дальше произошло, я полагаю, вам ясно. Он оказался на редкость слабеньким, но это, я полагаю, неважно. Гардинг, что вы скажете, если я вас арестую тут же, на месте?

Гардинг презрительно усмехнулся.

— Мало ли что придет в голову какому-то американскому сыщику-любителю. Вы даже не имеете права арестовать меня.

— В одном вы правы — я американец. Но я не любитель-детектив. А что касается ордера на арест, то я могу позволить себе роскошь сперва арестовать вас, а после позаботиться о формальностях.

— И какое обвинение вы собираетесь мне предъявить? Обвинение в том, что у меня имеется фабрика дезинфекционных средств?

— Я в достаточной степени осведомлен о подлинных целях вашей лаборатории.

— Попробуйте-ка рассказать об этом полиции и посмотрите, что из этого выйдет. Вы, видно, начитались детективных романов?

— Быть может, вы и нравы, — ответил невозмутимо Белл. — Но единственный роман, который меня интересует в настоящее время, это роман о «зелёном ужасе», и я надеюсь, что вы мне предоставите возможность закончить его должным образом. Я раскрыл ваши карты. И пусть весь мир убедится в том, сколько преступного было в вашем замысле. — И указав на запечатанную пробирку с «зелёной пылью», он продолжил: — Вы полагаете, что полиция и правительство этой страны не поверят моему сообщению? Что ж, многие считают меня сумасшедшим, но я сумею их переубедить. Для того чтобы осуществить свои преступные замыслы, вы не остановились перед двумя убийствами. Но вы поплатитесь…

Бац! Мимо уха Белла просвистела пуля, он обернулся…

— Теперь ты попался! — закричал Бриджерс, освободившийся от своих пут.

Белл быстро поднял руку, и второй выстрел потряс своды подвала. Но Бриджерс успел броситься на пол. Белл выстрелил вторично. На этот раз пуля попала в распределительную доску, и помещение погрузилось во мрак.

Правая рука Белла по-прежнему держала пробирку, и Мильсом успел заметить это обстоятельство. Он бросился на детектива и вывернул ему руку. Напрасно Белл пытался вырваться из цепких объятий нападавших. Чья-то рука выхватила у него пробирку, потом револьвер, послышался глухой выстрел, и кто-то побежал.

Белл попытался двигаться вперед, но наткнулся на груду ящиков. Снова прогремел выстрел, это стрелял Бриджерс. Где-то скрипнула дверь, и Белл повернул туда, откуда донесся шорох. Наконец ему удалось нащупать дверь. Он заметил, как его враги вышли из нее, и последовал за ними. Несколько ступеней — и он очутился на улице.

Гардинг и Мильсом исчезли.

На ближайшем полицейском посту Белл позвонил по телефону Мак-Нортону.

— Мы должны немедленно обыскать фабрику, Мак-Нортон, — заявил он.

— Мы не имеем права делать это без соответствующего разрешения, — донеслось в ответ. — Но мы можем окружить её и взять под наблюдение.

— А как поживает мисс Крессуелл?

— Ей лучше.

Одно упоминание её имени наполнило его сердце болью и радостью. В сопровождении четырех полицейских он направился к фабрике, но все входы оказались запертыми. Разочарованный и озлобленный, Белл поехал в полицейское управление. Там он застал человека средних лет, с достоинством заявившего:

— Мне кажется, что эта презренная система полицейского шпионажа дошла до того, что лишает возможности даже ни в чем не повинных граждан прогуливаться в предутренний час!