— Ты все еще девственница!

— Да, но это не имеет значения. Я хочу, чтобы ты...

— Но как такое может быть? Все эти мужчины...

Грейс впилась пальцами в его плечи.

— Я больше не хочу быть девственницей. Я ждала тебя с семнадцати лет. А с мужчинами просто встречалась... Никому из них не удалось пробудить во мне такую страсть, как это сделал ты двенадцать лет назад. И которая вспыхивает во мне всякий раз, когда мы с тобой оказываемся рядом.

— Ты любишь меня, — сердито произнес Нил.

— Нет! Просто я осталась неудовлетворенной, только и всего.

Он схватил Грейс за запястья, отдирая от своих плеч ее пальцы. Затем решительно отодвинулся от нее.

— В течение двенадцати лет? Двенадцати?

Все повторяется сначала, пронеслась в мозгу Грейс паническая мысль. Тот же отказ, то же унижение. Как будто что-то постыдное существует в ее физической невинности.

— По-твоему, было бы лучше, если бы все эти годы я спала с разными мужчинами?! — гневно воскликнула она. — Верно?

— Я предпочел бы, чтобы ты сказала мне правду.

— Нечто наподобие: «О, Нил, как приятно тебя видеть! Между прочим, я все еще девственница»? Так?

В его глазах появился стальной блеск.

— Ты ждала меня все эти годы.

— Если даже и так — а это совсем не так! — то что тут плохого?

— Я не желаю, чтобы кто-то влюблялся в меня.

— Ты так себя ведешь, что вряд ли кто-то решится в тебя влюбиться. Тем более я, — проворчала она. — Что с тобой такое? Боишься собственных чувств?

— Уймись, Грейс.

— Ах, так? Ты можешь говорить, что хочешь, а я должна держать рот на замке? У тебя двойные стандарты, дорогой мой! — Она надела лифчик и принялась застегивать его дрожащими пальцами. — Я переступила через себя, чтобы приехать к тебе нынче утром. Но разве ты способен это понять? Нет! Потому что слишком занят самим собой. Собственной безопасностью.

— Ничего подобного!

— Ты хотя бы понимаешь, на что я пошла? Ты не берешь на себя никаких обязательств и как черт от ладана шарахаешься от брака. Значит, рано или поздно отношения, о которых я все время слышу от тебя, кончатся и ты бросишь меня. Точь-в-точь как это сделала моя мать. Да и отец тоже, потому что он никогда не хотел иметь дочь. Ты имеешь хотя бы малейшее представление о том, каково это — быть брошенной обоими родителями?

По лицу Нила пробежала судорога. Он быстро встал и принялся одеваться.

Грейс наблюдала за его действиями.

— Нил прости... Я угодила в болезненную точку, да?

— Вы, люди искусства, все одинаковы — у вас слишком большое воображение, — раздраженно произнес он.

— Но я не ожидала подобной реакции! С другой стороны, ты не оказался бы на улице, если бы тебя не бросили родители, верно? — Она поднялась, быстро натянув трусики, блузку и юбку. — Расскажи мне об этом, пожалуйста! Неужели все так ужасно, что этим даже нельзя поделиться?

Нил холодно произнес:

— По крайней мере, у тебя есть родители. Мать, отец и приемная мать. Все, в общем-то, люди неплохие. Главное, что они есть. И хотят с тобой общаться.

— А тебе известно, где находятся твои родители?

Нил пропустил вопрос мимо ушей.

— Но тебе до смерти не хочется впустить Теда или Дженнифер в свою жизнь, верно? — продолжил он. — Неудивительно, что ты переживаешь творческий застой. Никакой интимной жизни, общение с родителями отсутствует, живешь в деревенской глуши...

Коварство этого замечания отдалось болью в сердце Грейс. Попятившись от Нила, она наступила на свои босоножки, после чего надела их и прерывисто произнесла:

— Это не так-то легко — впустить Теда и Дженнифер в свою жизнь. Особенно Дженнифер. Как я могу полюбить мать, если никогда не знала ее? Если она оставила меня младенцем?

— Откуда мне знать? Но ты даже не пытаешься с ней сблизиться.

Темные очки, газеты и сумочка лежали на столе. Грейс взяла их.

— Ты пытался искать своих родителей? — тихо спросила она и увидела ответ на лице Нила. — В таком случае не вини меня в том, чего не делаешь сам... Оставайся здесь, я сама найду выход.

Грейс покинула оранжерею и быстро пересекла гостиную, спеша поскорее уйти. Вскоре ей предстоял ланч с Берни и Тришей, так что она даже не могла вернуться в свою гостиницу и как следует выплакаться. И все же ей во что бы то ни стало нужно было вернуть себе нормальный вид...

Спустя два дня почтальон доставил Грейс бандероль. Внутри оказалась магнитофонная кассета и записка от Нила: «Я одолжил это у Берни, — писал тот. — Садись и слушай».

На кассетной коробке была фотография группы музыкантов, среди которых находилась Дженнифер.