Он рассмеялся.

— А кровать у тебя широкая?

— Для нас с тобой места хватит.

— Кажется, у нас начинается секс по телефону.

— Этого у меня тоже никогда не было, — скромно призналась Грейс.

— Я прилечу в Лондон после полудня, часа в три. Может, закажешь у Келли Баркс ужин с доставкой на дом?

— Уже заказала.

— Хорошие блюда? — с сомнением спросил Нил.

— Да. Келли всегда следит за тем, чтобы на тарелках все выглядело очень красиво.

Он хохотнул.

— Сразу видно, что ты художник, а не повар.

— Тут уж ничего не поделаешь... Как продвигаются твои дела?

Они еще немного поболтали, потом Нил спохватился.

— Наверное, ты хочешь спать? Постарайся как следует выспаться до пятницы.

Внезапно Грейс охватило столь сильное желание, что она на миг зажмурилась.

— Как бы я хотела, чтобы ты был сейчас здесь!

— Скоро буду. Я тоже не могу дождаться. Пока.

Связь оборвалась.

Не похоже чтобы так говорил человек, собирающийся меня бросить, подумала Грейс.

Утром, сразу после завтрака, она отправилась в студию и почти весь день рисовала эскизы новой картины. К сожалению, ни один из них ее не удовлетворил. Ближе к вечеру ей позвонила Дженнифер.

Грейс сообщила, что по-прежнему не может выбраться из творческого тупика. Дженнифер посоветовала не падать духом и упорно работать. А когда не останется сил, вздохнуть поглубже и все начать заново.

— Большое спасибо, — проворчала Грейс.

— Не за что. Лично я рада уже тому, что поговорила с тобой. Ты даже не представляешь, как мне приятно беседовать с тобой!

— А мне с тобой, — сказала Грейс, невольно улыбнувшись.

— Можно кое-что спросить? Ты поблагодарила Нила за то, что он прислал тебе кассету?

— О, конечно.

— Хорошо. Я понимаю, общаться с Нилом порой бывает нелегко, но зато интереснее, чем с каким-нибудь покладистым тихоней.

— Да уж, тихоней его не назовешь, — усмехнулась Грейс.

— И еще в нем есть глубина.

— Верно. Но также что-то еще... не могу подобрать определения...

— Мрачность?

Грейс вздрогнула.

— Да... Пожалуй.

Попрощавшись с Дженнифер, она вернулась в студию, встала к мольберту и несколько часов работала как одержимая. Потом вдруг остановилась, отошла на пару шагов и взглянула на холст. На нем пестрели яркие краски — белая, красная, черная...

Грейс прикусила губу. Она сотворила художественный штамп, только и всего. Интересно, как можно назвать сие произведение? «Тщетная попытка понять собственные эмоции»? Или короче — «Художник в поиске»?

Машинально вымыв кисти, она отправилась на огород. Прополка сорняков всегда успокаивала ее. А завтра сюда приедет Нил. Чтобы лечь в ее постель. Где ему самое место.

Грейс вдруг замерла. Да, пребывание Нила в ее постели действительно представлялось ей вполне естественным. Однако оно носит временный характер, об этом не следует забывать. Дженнифер права. Душа Нила — потемки. В ней хранится много тайн. Но делиться своими секретами он не намерен.

К пяти часам пятницы она была как на иголках.

Почему Нила так долго нет? Может, он передумал и не приедет? Или встретил какую-нибудь обворожительную японку?

А вдруг... его самолет разбился?

Дрожащими руками Грейс налила себе вина. В эту минуту к калитке ее коттеджа подкатил «мерседес», взвизгнули тормоза.

С гулко бьющимся сердцем она поспешила к двери. Нил уже взбегал на крыльцо, переступая через ступеньку. Узел его галстука был ослаблен, пиджак висел на согнутой руке, в другой — дорожная сумка и букет малинового оттенка роз.

Увидев Грейс, он остановился.

— Каждый раз, когда я вижу тебя, ты выглядишь все красивее! — восторженно слетело с его губ.

Будто тяжкий груз спал с ее плеч. Она посмотрела в глаза Нила и поняла, что по-прежнему желанна.

— Розы... Ты привез мне розы...

— Да... Знаю, у тебя их полон сад, но эти напомнили мне румянец, появляющийся на твоих щеках после наших занятий любовью.

Грейс рассмеялась.

— Ну вот, теперь я не могу сказать, что они прелестны!

Нил вошел, бросил сумку на пол, пиджак и цветы — на ближайшее кресло и заключил Грейс в объятия.

Поцелуй был долгий, жгучий и искусный. Когда он завершился, Грейс облегченно вздохнула.

— Я испугалась, что ты больше не хочешь меня.