Шрифт:
Всё было замечено… Как металл сливается с живым телом сына, так и не понявшего, что произошло… Как он падает на асфальт… касается земли неестественно пластилиновыми руками… Как машина притормаживает лишь на миг, чтобы вдруг скрыться из виду… Как я подбегаю к ещё дышащему сыну…
– Стоп! Замри! Время остановилось… Ты заточён внутри своего обездвиженного тела… Ты замер в полуметре от сына, способный лишь наблюдать… Всё вокруг замерло… машины… люди… Смотри на сына… Наблюдай!
– Он… умира-ае-е-ет… нет… прошу-у…
– Смотри, как внутри него… за живой плотью прячется смерть… Смотри, как она медленно расползается по нему…
– Не надо-о… умоляю! Вова-а! Вовочка-а… мальчик мой… сынок!
– Смотри, как его дыхание чутко отражает царящую внутри смерть… Смотри глубже!.. Там, где видно, что смерть была внутри него всегда … Она родилась одновременно с ним… Увидь её естественность и даже необходимость… Позволь ей быть в твоей жизни… стать твоей частью… Просто констатируй как данность её наличие везде – в любом теле и материи… и в тебе, и в сыне, и в Земле, и в камне, и в воздухе… Увидь, что смерть также естественна, как и жизнь… Что «смерть не противоположность жизни, а лишь её часть»…
– Я боюсь! Мне страшно!
– Теперь переведи внимание с сына на себя… Загляни внутрь… Наблюдай за тем, что происходит с твоим телом… И увидь, как жизнь движется, переливается внутри тебя водопадами, нескончаемым изобильным потоком… И лишь в груди это движение почти не ощущается – ведь там тяжёлым, липким комком слизи селится страх… Ты видишь его?
– Он сжимает грудную клетку… кх-х… Мне сложно дышать… кх-хе… Я умру!
– Просто наблюдай за ним… Чего ты боишься? Быть плохим отцом? Остаться одному?
– Я… я ужасный отец! Я позволил этому случиться!
– Ты – это не твой страх. Ты – душа, которая прямо сейчас наблюдает за страхом. Вечное… Чистое… Воображение… Наблюдай за страхом умереть… видь своё преклонение перед смертью… Видь, что ты… ты, а не твои страхи… что ты – не можешь умереть… Ты – Вечная Душа, наблюдающая сквозь тело за миром… Что у тебя внутри сейчас?
– Мне… спокойно… хорошо…
– Теперь посмотри на сына… Что ты видишь?
– Я вижу, что его оболочка повреждена… она неработоспособна… И ещё… я могу видеть его лицо… оно вновь чёткое! Я вижу сына!
– Что происходит с сыном, а не его оболочкой?
– Он… то есть душа из его тела удивлённо наблюдает… не понимая, почему тело так быстро сломалось… Сын расстроен, что не успел впустить в мир Его Слово…
– Ты боишься смерти, Лев?
– Смерти? А что это?
– Хм-м… Теперь ты знаешь, что „секрет жизни состоит в том, чтобы умереть до того, как умрёшь и обнаружить, что смерти нет”…
На счёт три ты проснёшься, Лев… отдохнувшим и посвежевшим. Раз…»
5
18.05.2009 понедельник
11.24
Тук-тук!
– Лев Серафимович?
– Да.
– Здравствуйте. Меня зовут Генчиков Игорь Валерьевич. Майор. Военный комиссариат мытищинского района.
– А-а… Это, наверное, вы мне звонили в пятницу по поводу Милеева… спрашивали о диагнозе?
– Не я, но по моему поручению…
– Я не совсем понимаю цель вашего визита. Всё, что нужно, я вроде как пояснил по телефону. Зачем ради такого дела сюда ехать аж с Мытищ?
– А затем, что помощник мне доложил полнейшую чушь… Сказал, будто врач, с которым разговаривал…
– Это был я.
– …Промычал что-то невразумительное о «необходимости дополнительных анализов и времени на постановку диагноза».
– И что вас удивляет, майор?
– А то, что раньше на посланный военкоматом запрос о дополнительном обследовании призывника психиатрическая больница при вашем институте в течении трёх дней ставила диагноз, если он требовался, и высылала ответ. С поступления же Милеева прошло уже полторы недели, а официального заключения всё нет и нет!
– И что же в этом удивительного? Психиатрия достаточно тонкая, с размытыми границами наука, поэтому в некоторых случаях для постановки или опровержения диагноза требуется до сорока дней наблюдения… а иногда и больше.